Питер

поставлен на место как какой-то малолетка, грозным голосом наставника

– Не перебивай, когда тебя учат, - с озлобленностью в голосе сказал Серафим

Александрович.

Данила стоял молча, не зная что сказать, ведь перед ним стоял не кто-то, а его инструктор, который с малых лет обучал его всему что он знает и он не в коем случае не мог ему перечить

или любым другим способом показывать свое не согласие. Но, не смотря на все это, он был

очень обескуражен и возмущен и еле сдерживал себя, так как сегодняшний день тяжело было

назвать нормальным. Внутри него боролось два начала, первое хотело разобраться, что же

сегодня здесь произошло, оно хотело получить ответ немедленно. А второе помнило об

уважении и почтении.

– Ты пойми Даня, вот даже сейчас, ты, вместо того чтобы действовать, наверняка

устраиваешь в своей голове винегрет, - уже спокойным голосом с нотками уважения говорил

Серафим Александрович, - я же вижу, что тебя разрывает узнать, что же здесь произошло.

Это и ежу понятно! А ты вместо того чтобы прямо спросить, проявляя ко мне уважение. Нет

ты несомненно молодец, но ввиду некоторых обстоятельств, - он шмыгнул носом и

аккуратно потрогал свой нос, - тебе было бы это простительно.

Данила, молча слушал своего инструктора и в его глазах читалось разочарование.

Разочарование в самом себе, в том что он как будто сделал что-то не так и из-за этого подвел

всех. Он старался отвести их, чтобы Серафим Александрович их не увидел. Но он как будто

читал мысли, подошел в плотную к Дане и взглянул ему прямо в глаза. От Серафима

Александровича исходила такая энергетика, уверенность и сила, что любой человек, который вставал рядом с ним, испытывал бы как минимум не удобство, а тут какой-то

паренек.

– Ты Даня должен быть более уверенным в себе, более скоординированным, - не отводя

взгляда, говорил он, - ты должен понимать что сегодня последний день, когда я могу тебе

что-то вбить в голову, - с грустью произнес он,- дальше ты уже должен это делать

самостоятельно.

Тут молчание, которое образовалось после произнесенного, прервалось громким кашлем

и хрипом, которые интенсивно продолжались и разносились по всей арене, а эпицентром

этого всего был человек, который свалил Даню с уступа и которого он преследовал от

коморки инструкторов.

– Егор, - с волнением в голосе произнес Серафим Александрович и вместе с Даней

подбежали к нему.

Когда Даня подбежал к Егору он сразу же снял маску, которая не давала ему покоя все

утро. Под маской было лицо до боли знакомое ему, лицо его лучшего и единственного друга.

35

– Ну, ты и придурок, - с любовью в голосе произнес Егор, - да и бьешь как баба.

– Ага, а сам-то намного лучше.

– Да, лучше некоторых.

– Ну, по крайне мере кто из нас сейчас валяется, ты или я.

– Так хватит вам гавкаться, - со строгостью в голосе произнес Серафим Александрович, - в

конце концов, если бы не эта ткань, которую нам дал на пробу профессор, не известно в

каком бы ты был сейчас состоянии.

Егор сразу же замолк, а Данила на автомате взглянул на маску, которую он стянул с

головы Егора. Он внимательно осматривал ее со всех сторон. Верхний слой маски, был

сделан из обычного материала, а вот внутренний из какого-то непонятного. Он напоминал

Дане что-то очень приятное и мягкое. Но с другой стороны очень прочное, так как когда он

ногтем пытался ее порвать ничего не вышло. Серафим Александрович увидев это, спокойным и ровным голосом сказал.

– Можешь и не пытаться, по словам наших профов, его не возможно порвать, по крайне

мере не таким способом. Они мне доказывали, что этот материал компенсирует наносящие

ему повреждения и распределяет их по всей своей поверхности, а потом концентрирует в

обратную силу, в ту точку из которой она идет, - по лицу было видно что Серафим

Александрович сам не до конца все понимал всех тонкостей, но не подав вида продолжил, -

короче они сказали что от пули этот материал маловероятно что спасет, так как сила очень

большая на маленький участок, но вот от ударов очень эффективно должно помогать.

– Так вот почему у меня так все болит, а я то думал что такое, - произнес Даня и с

возмущением глянул на Егора, но тот сделал вид что ничего не слышит.

– Так ладно, хорошь возбухать, - сказал уже даже с отцовской любовью Серафим

Александрович, - давай лучше, помоги мне с Егором, а то несмотря на все эти тряпки ты его

отделал не плохо.

Они подняли Егора и хотели вдвоем понести его к коморке инструкторов. Но Даня видел, что Серафим Александрович еще не совсем отошел от событий сегодняшнего утра и сказал, что сам справиться. Хотя он еще и сам не пришел в себя и все его тело ныло от боли, но он

не подавал виду.

36

4

– Неразумно бояться того, что неизбежно.

Публилий Сир

В пустом помещении стояла тишина, трое человек сидели

Подарок

и о чем то разговаривали, разрывая это спокойствие

небольшими волнами своей беседы, которые на время

разбавляли эту тишину, но через пару секунд спокойствие и

тишина снова возобладали и нетленная гладь тишины брала

вверх.

Голоса всех трех людей были спокойны и в них не

ощущалось ни намека на какое-то возмущение. Все бурные

беседы уже улеглись, теперь трое людей просто сидели и

разговаривали со спокойствием и уважением выслушивая

друг друга.

– В конце концов Дань, ты пойми, я должен был знать и

быть уверенным в твоих силах и возможностях, иначе я бы

просто не простил себе, если бы с тобой что- то произошло, а

так я точно уверен в твоих силах.

– Я все понимаю, для чего вы все это сделали, но зачем

надо было разыгрывать такой концерт.