Пламя страсти
Шрифт:
«Что ж, им не повезло», — мрачно подумал Хэзард, бросая письмо на землю и вдавливая его в пол каблуком. Ничего у них не выйдет. Как только его рука заживет, он снова откроет свой рудник. И на этот раз никому не удастся застать его врасплох!
Путешествие в Даймонд-сити заняло у него четыре часа, и он держался на ногах исключительно усилием воли. Вокруг борделя Розы больше не было никакой вооруженной охраны: разделавшись с противником, Янси отозвал своих псов. Когда спустя несколько минут Хэзард вошел в гостиную Розы, ему хватило сил только на то, чтобы добраться до ближайшего кресла. Он упал в
Итак, Янси Стрэхэн ошибся. Даже сотня отъявленных головорезов не смогла убить Хэзарда! Однако через мгновение сердце Розы снова упало. Что станет делать Хэзард, когда придет в себя и узнает, что Венеция Брэддок вернулась в Бостон?..
Но когда он проснулся очень поздно на следующее утро, вымытый, перевязанный, на хрустящих от крахмала чистых простынях, Роза все-таки решилась сказать ему об этом. Хэзард некоторое время молчал, а когда наконец заговорил, голос его прозвучал очень холодно и с привычной для него иронией:
— Я знаю. Но чего еще следовало ожидать от избалованной принцессы?
32
В первые дни выздоровления, когда Хэзард еще много спал, хотя и начал уже набирать вес после вынужденной голодовки в горах, Роза, заходя в комнату, всякий раз замечала мрачное выражение на его лице. Однако стоило Хэзарду увидеть ее, как выражение мгновенно менялось, и он становился тем самым Джоном Хэзардом Блэком, которого она хорошо знала. Но Роза понимала, что Хэзард был неравнодушен к Венеции, поэтому и грустил в одиночестве.
Наконец, когда Хэзард впервые встал и вышел на балкон, Роза не выдержала и спросила:
— О чем ты все время думаешь, Хэзард? Не хочешь поговорить со мной?
Хэзард смотрел на горы, его профиль казался каменным. Он с удивлением обернулся на ее слова и после короткого молчания ответил:
— Потребуется очень много работы, чтобы снова открыть рудник.
— Я говорила не об этом…
Суровые черты его лица смягчились.
— Я в долгу перед тобой, Роза. Ты уже дважды спасла мне жизнь.
— Ты мне ничего не должен, Хэзард. Если бы я не хотела тебе помочь, я бы не помогала. Скажи, ты поедешь за ней?
Хэзард снова помолчал, словно обдумывая возможные ответы, потом спросил:
— А ты собираешься уступить этому молодому клерку, который так давно смотрит на тебя голодными глазами?
— Не увиливай от разговора, Хэзард!
Он пожал плечами и насмешливо улыбнулся.
— Твой поклонник теперь так грозно на меня поглядывает. Я ожидаю, что этот молокосос вот-вот вызовет меня на дуэль.
— Этот «молокосос», как ты его называешь, всего на четыре года моложе тебя.
Веки Хэзарда дрогнули, и хотя его голос звучал беззаботно, в темных глазах притаилась тоска.
Роза тут же с грустью вспомнила те времена, когда они занимались любовью. С несколько ироничной нежностью Хэзард поинтересовался:
— Значит, ты его все-таки пожалела?
— Не в том смысле, как ты
думаешь.— А в каком же еще? Мой опыт подсказывает…
— Его не за что жалеть. Он ведет обеспеченную, спокойную жизнь.
— А мы с тобой — нет, — насмешливо заметил Хэзард.
— Мы с тобой — нет…
Хэзард снисходительно улыбнулся. Собственная короткая жизнь вдруг показалась ему суровой, безжалостной, грубой. По сравнению с этим даже пережитое Розой бледнело.
— Ты очень милая, Роза, — сказал он как добрый дядюшка, хотя они были ровесниками. — По-моему, тебе следует пожалеть этого молодого клерка.
— А тебе следует пожалеть твою женщину! Почему бы тебе не поехать за ней и не привезти ее обратно?
Глаза Хэзарда встретились с фиалковыми глазами Розы, и он долго не отводил взгляд. Когда он заговорил, его голос звучал спокойно и сдержанно:
— Венеция Брэддок была всего лишь пешкой в игре. Пешкой в той игре, которую они проиграли, поскольку я все еще жив. И поэтому пешка больше никому не нужна — ни мне, ни им, никому другому.
— Я говорю не о шахте, Хэзард. Не об этом проклятом золоте, которое приносит всем только несчастья!
На его губах мелькнуло некое подобие улыбки, но глаза оставались леденяще холодными.
— Ты слишком романтична, Роза. Повторяю: все это было только игрой — «Буль Майнинг» против Джона Хэзарда Блэка. Теперь мы квиты. У меня осталась моя шахта, а компания получила назад Венецию Брэддок.
— Ты уверен? Хэзард пожал плечами.
— Надеюсь, они не дадут мой адрес еще какой-нибудь девице, чтобы заполучить мои участки. От этой было куда больше хлопот, чем она того стоила.
— Забудь наконец о шахте, Хэзард! Ты уверен насчет Венеции Брэддок?
Розе очень хотелось поверить, что Венеция больше не интересует Хэзарда, так как у нее на него были свои виды. Но она слишком долго общалась с людьми, чтобы считать ответы Хэзарда правдой.
— Я уверен, — мрачно заявил он, размышляя о том, что любовь к Венеции поставила под угрозу не только его собственную жизнь, но и существование его клана. — Должен признать, что это было довольно занимательно. У нее моральные принципы тигрицы из джунглей, но в этом есть своя прелесть. К несчастью, она так же, как тигрица, любит охотиться, что едва не стоило мне жизни. Впрочем, это только подтверждает то, что я и так уже знал о бледнолицых. Никогда не обращай внимания на слова всегда следи за пальцем, который лежит на спусковом крючке. Тебя, разумеется, я не имею в виду. — Хэзард улыбнулся. — Подумай сама: может быть…
— Что? — спокойно спросила Роза.
— Как ты думаешь, у моего ребенка могут быть огненнорыжие волосы? — В его глазах снова появилось тоскливое выражение. — Еще не слишком рано для выпивки? Рука сегодня чертовски болит.
Хэзард растянулся на диване в гостиной Розы. Настроение у него было хуже некуда. Он даже не замечал, как крепко его пальцы вцепились в бокал с коньяком, а Роза боялась, что стекло вот-вот разлетится вдребезги. Забыв о золотистом напитке, Хэзард размышлял о том, что бы он стал делать, если бы Венеция не уехала таким вот образом и ему пришлось бы выбирать между своим кланом и ею. Разумеется, клан должен стоять на первом месте! Разумеется… Он одним глотком выпил свой коньяк.