План вторжения

— Вам вовсе не нужно мое удостоверение личности, — спокойно проговорил я. — Вам следует посмотреть оригинал приказа, который лежит в моей папке. Она должна валяться где-то около стойки. К сожалению, если вы примете решение открыть эту папку, мне придется официально взять с вас клятву о неразглашении. Но я не имею ничего против. Действуйте.

Офицеры все еще не могли поверить мне. Им удалось отыскать папку — она оказалась весьма потрепанной, но замок был цел. Они потребовали, чтобы я отпер его. Я поспешно выпалил заученный наизусть текст присяги о сохранении государственной тайны, и все согласились принять ее. Тогда я открыл папку и бросил им приказ Великого Совета, а также приказ по личному составу относительно Хеллера. Старший офицер зачитал вслух оба документа. Какой-то умник из разведки Флота поднял руку, призывая присутствующих воздержаться от дальнейших действий, а затем, взяв обе бумаги, направился к справочной. Вскоре он возвратился с брезгливым выражением на лице.

— Впервые в жизни вижу, чтобы хоть что-то, связанное с «алкашами», оказалось верным. Приказы подлинные. Нам придется от пустить его.

Благодарение богам — я догадался отправиться в отдел комплектования личного состава Флота до того, как столкнулся с этим выводком лепертиджей! Вот она — магия отданного приказа. И плевать на то, какими окольными путями он добыт. Но таков порядок их жизни.

— Я пришел сюда, — мрачно повторил я, — чтобы забрать его вещи.

Эти дураки, (…), считали теперь, что их друг вне опасности.

ГЛАВА 7

Оказалось, что квартира Хеллера располагалась в самом конце длинного коридора на верхнем этаже здания. Передо мной мгновенно возник комендант общежития — старый астронавт, совершенно лысый и, судя по рубцам от ожогов на лице, отставной артиллерист.

Мы двинулись в путь, сопровождаемые толпой молодых офице ров, возглавляемой тем самым типом могучего сложения, который принимал основное участие в моем избиении, — они, видимо, решили не выпускать меня из поля зрения на всякий случай. Я и на самом деле намеревался порыться в вещах Хеллера в надежде наткнуться на что-нибудь, что помогло бы обнаружить какие-нибудь его слабости, на которых можно было бы впоследствии сыграть.

— Полагаю, — сказал я коменданту, — что он скорее всего от кажется от этой квартиры. Миссия его рассчитана на довольно продолжительное время. Поэтому я, пожалуй, заберу все его вещи.

Комендант в ответ на мои слова. и ухом не повел, но реакция его была очевидной. Я сразу вспомнил, что пока еще нахожусь на их территории. Так мы добрались до самой последней двери, и комендант открыл ее. Правильнее было бы сказать, распахнул ее передо мной, чтобы я сразу мог все увидеть.

Я, естественно, ожидал, что увижу маленькую комнатку, обычное пристанище офицера в общежитии. Однако то, что предстало предо мной, заставило меня застыть на месте. Это были самые настоящие апартаменты. Анфилада из целых трех просторных комнат легко просматривалась от входной двери, а в самой последней еще видне лась широкая дверь, ведущая на террасу в виде зимнего сада, откуда открывалась великолепная панорама вздымающихся вдали гор.

И это жилище младшего офицера! Нет, тут что-то не так. Я мог бы назвать массу адмиралов, которые могли бы только мечтать о таких хоромах. Я был просто ошарашен. Астролетчики вообще стремятся перенести к себе на планету некоторые элементы косми ческого корабля. Во время длительных полетов у них обычно бывает масса свободного времени, и они любят мастерить поделки из под ручных материалов: казенная часть бластера у них превращается в водяную нимфу, лист броневой обшивки — в стол, сиденье у пульта управления — в кресло для отдыха, а кресло астронавта, приспособ ленное для борьбы с перегрузками, — в диван, рама иллюминатора — в раму для картины. В квартирах астролетчиков обычно бывает множество подобных изделий.

Весь набор таких оригинальных вещей красовался сейчас перед нами, и при этом все они были отличного качества и отличались явным художественным вкусом. Обычно в такой квартире ожидаешь увидеть множество сувениров с самых различных планет: игрушеч ную танцовщицу, забавно вертящую ягодицами в то время, когда она подает тебе открывашку для бутылки, хорошо отполированную раковину морского животного с надписью «Помни о Бостозе», маленького шестирукого мальчишку, размахивающего флагами и поющего песенку «Тебя ждут дома на Ирапине!», отлично сработанную статуэтку женщины, которая открывает красивую коробку и бросает тебе чанк-попс всякий раз, стоит тебе обратиться к ней со словами: «Поцелуй меня, Серафина!» Здесь было великое множество подобных вещиц наряду с флагами, вымпелами и венками, однако все они имели одну отличительную особенность — все они были самого наивысшего качества!

Пол из блестящего металла был покрыт коврами, привезенными по меньшей мере с дюжины планет, и каждый из ковров мог по праву занять место на музейном стенде. И вся обстановка квартиры вы давала исключительно тонкий вкус ее хозяина. Да что там адмиралы! Многие лорды наверняка позавидовали бы таким апартаментам!

Я сразу же решил, что мне удалось найти слабость Джеттеро: вряд ли он был выходцем из богатых слоев, а младший офицер никогда не смог бы на свой заработок приобрести и тысячной части того, что собрано здесь. Джеттеро, должно быть, не просто отщипывал какие-то крохи от выделяемых на операции фондов, а просто по локоть запускал руку в казну!

Мы приблизились к бару с музыкальным ящиком, стоявшему в первой комнате, и старый артиллерист широким жестом указал мне на обстановку, и без того уже поразившую меня.

— Пять лет назад, — проговорил он монотонным голосом заправ ского гида, — пять лет назад броненосец «Менюченкен» потерпел аварию в тысяче милях за линией фронта и оказался на территории противника. Случилось это на планете Флиннап. Положение его было безнадежным: двигатели корабля вышли из строя, а трем тысячам рядовых и офицеров, не считая членов команды, грозили плен и казнь. Джеттеро Хеллер сумел прорваться сквозь оборонительные порядки Флиннапа, доставить необходимые запасные части и наладить с их помощью работу двигателей. Он вырвал «Менюченкен» из огненного котла и благополучно привел его на базу. Когда члены команды «Менюченкена» были выписаны из госпиталей, они все пришли сюда. — Он сделал паузу, а потом широким жестом обвел комнаты. — Все это они изготовили в то время, когда Джеттеро был занят выполнением очередного задания. А потом преподнесли ему в подарок.

Он прошелся вдоль стен, указывая на некоторые вещицы:

— А вот это и многое другое — подарки других команд, добав ленные уже позднее. Пусть его теперешняя миссия продолжается хоть сотню лет, все это будет дожидаться его в неприкосновенности. Здесь теперь что-то вроде гостиной или выставки всего клуба! А в первую очередь это — дом Джеттеро.

«Ну что ж, ладно, — подумал я. — Будем считать что он кристально честный человек и никакой не жулик. Но человек может иметь и другие слабости».

— Ну, я, пожалуй, выберу здесь коечто из вещей, которые ему могут понадобиться.

— Не давайте ему тут ни к чему прикасаться, — сказал все тот же офицер могучего телосложения. — Все, что нужно, мы упакуем сами.

Оттерев меня в сторону, они открыли неприметную дверцу, ведущую в стенной шкаф с одеждой и другими принадлежностями туалета. Один из офицеров осторожно достал парадный офицерский мундир и аккуратно повесил его на плечики.

— Нет нет, — торопливо остановил я его. — Он будет работать скрытно. Никаких мундиров не нужно. Только личные вещи, да и то самое необходимое. Он отправится в путь налегке.

Пожав плечами, офицеры отложили все эти вещи в сторону, однако парадный мундир был повешен рядом со мной, и я успел разглядеть его. Мундир, как и положено, был украшен красными кантами, и на стоячем воротнике была вышита золотом цифра «10», соответствующая классу офицера.

Большинство гражданских лиц считают, что волнистые золотые, серебряные и бронзовые линии, украшающие грудь некоторых парад ных мундиров, пришивают просто для красоты. Поэтому они часто не могут понять, почему у некоторых младших офицеров мундир похож на выставку образцов продукции сразу нескольких рудников, в то время как старшие офицеры выглядят весьма скромно. На самом же деле все эти достаточно широкие волнистые ряды галунов являются точным, строго регламентированным обозначением заслуг, добытых в различных кампаниях. Они прикрепляются к мундиру таким образом, что их можно приподнять за нижний край и убе диться, что под ними скрывается запись, сделанная очень мелким шрифтом и поясняющая, в чем именно и где отличился носящий этот знак.