Плавни

«Эх, погано вышло! А, да не все ли теперь равно!» Он стал одеваться. Дверь чулана приоткрылась, и в щель просунулась голова урядника 1 алушко.

— Господин взводный! Убег.

— Кто?!

— Савчук убег. Пеши. — Галушко простодушно улыбнулся. — Догнал я его, господин взводный, возле самого хутора, в балке он схоронился.

— Где же он, веди в хату.

— Нема…

— Как нема, ты же догнал?

— Срубал я его, господин взводный. Тимка вздрогнул.

Ему представился мертвый Савчук, разрубленный до пояса и залитый кровью.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

В ночь на пятое июля тысяча девятьсот двадцатого года в ставке барона Врангеля шло совещание верховного командования Русской армии. Врангель был нездоров, и на совещании председательствовал его начальник штаба, пожилой генерал с бритым лицом, покрытым сетью морщин. Начштаба прочитал собравшимся только что Подписанный Врангелем приказ о переходе в наступление против советских войск.

— Наконец–то! — вырвалось у одного из членов со–вещания — совсем еще молодого донского генерала Коновалова.

Начштаба неодобрительно глянул на чересчур экспансивного генерала и сухо продолжал:

— Итак, господа, какими же силами мы располагаем для нашего наступления? Прежде всего, это первый армейский корпус под командованием генерала Кутепова. В этот корпус входят дивизии: Корниловская, Марковская и Дроздовская. Всего корпус насчитывает шесть тысяч двести штыков, четыреста десять сабель, сто тридцать пулеметов и пятьдесят орудий.

— Во второй армейский корпус, под командованием генерала Слащова, входят две дивизии в составе пяти тысяч пятисот восьмидесяти штыков, восьмисот семидесяти сабель, ста сорока семи пулеметов и двадцати четырех орудий.

— Кубанские, терские, астраханские и черкесские полки образуют сводный корпус генерала Писарева в составе пяти тысяч девяносто шести штыков, тысячи ста восьмидесяти сабель, ста тридцати семи пулеметов и ста сорока орудий.

— Далее, мы имеем донской резервный корпус, насчитывающий семь тысяч шестьсот сорок штыков при ста шестнадцати пулеметах и двенадцати орудиях.

— Регулярная конница нами сведена в две кавалерийские дивизии.

— Кроме того, у нас есть специальные группы для десантных операций, двадцать четыре бронеавтомобиля, двенадцать танков, четыре бронепоезда и двенадцать аэропланов.

— Сейчас армия заняла исходное положение для общего наступления на Северную Таврию.

— Первый армейский корпус, подкрепленный двумя кавалерийскими дивизиями, шестью танками, двенадцатью бронемашинами и шестью аэропланами, сосредоточивается для нанесения главного удара на Перекопском перешейке.

Отпив воды из стоявшего перед ним стакана, начштаба продолжает:

— На Чонгарском перешейке развертывается сводный корпус генерала Писарева, усиленный шестью танками, двенадцатью бронемашинами и четырьмя бронепоездами. Второй армейский корпус, а также группы генерала Улагая и полковника Назарова готовятся к десантным операциям.

— Главный удар должен нанести корпус генерала Кутепова. Одновременно, завтра утром, корпус генерала Слащова высадится восточнее Геническа, у деревни Кирилловки, и, захватив железнодорожную линию Мелитополь — Севастополь, очутится в тылу чонгарской группы Красной Армии, имея заданием продвижение на линию Бердянск, Пологи, Александровск, Днепр.

— Послезавтра, седьмого июля, армия переходит в наступление по всему фронту. Вслед за этим мы высаживаем два десанта: один под командованием полковника Назарова, так называемый донской десант, — значительно восточнее десанта генерала Слащова с выходом к понизовью Дона и движением в направлении Константиновская — Новочеркасск.

— Другой десант, так называемый кубанский, под командованием генерала Улагая будет сделан в районе станицы Приморско — Ахтарской и имеет оперативной задачей: создание нового фронта на Кубани, соединение с Кубанской повстанческой армией генерала Алгина, захват всей Кубани и продвижение на Ростов. Как полковнику Назарову, так и генералу Улагаю придется в основном развертываться на местном материале, путем мобилизации казачьих станиц. Некоторую подготовку в этом направлении мы уже сделали…

Начштаба достал платок, вытер им лоб. Представитель английского генштаба, полковник Флобс, сидевший напротив начштаба и рисовавший на своем блокноте какие–то фигурки, поднял голову, и его серые глаза неподвижно остановились на лице начштаба.

— Вы ничего не сказали о силах противника, генерал.

Начштаба слегка поморщился, но сейчас же постарался изобразить на своем лице любезную улыбку. За холодно–непроницаемым взглядом Флобса начштаба чувствовал скрытое презрение к тем, кому Флобс, как он любил выражаться, приехал помогать.

— Против Перекопского перешейка наши войска имеют перед собой две стрелковые дивизии, две стрелковые бригады, один конный полк. Орудий у противника — около ста. За Чонгарским перешейком наши части встретят одну стрелковую дивизию, две кавалерийские и три бронепоезда. Общее число орудий — не больше тридцати. Все эти части составляют так называемую Тринадцатую армию. Общая численность ее — около девяти тысяч штыков и примерно три тысячи сабель при ста двадцати пяти — ста тридцати орудиях.

Начштаба замолчал и покосился на своего соседа — француза, черноволосого, любезного, вечно улыбающегося полковника. Француз заметил взгляд генерала и ободряюще улыбнулся, хотя из всего доклада он, зная плохо русский язык, понял лишь немногое. Он тоже недолюбливал надменного англичанина и был убежден, что Франция больше помогает генералу Врангелю и, следовательно, имеет больше прав на то, чтобы направлять и корректировать действия врангелевской армии. Англичане же и на этот раз хитрят.

Француз недоброжелательно покосился на полковника Флобса и попросил слова.

— Господа, настал наконец день, когда план, выработанный французским генштабом при участии английского штаба, — полковник небрежно кивнул в сторону Флобса, — начинает приводиться в действие. Я не сомневаюсь в его успехе, ибо исполнять его будут русские солдаты, всегда отличающиеся своей храбростью.

— Вы забываете, что против них будут драться тоже русские солдаты, которые так же храбры, — заметил холодно Флобс.

Француз беспомощно оглянулся по сторонам и умолк. Наступило неловкое молчание. Начштаба поспешил вмешаться:

— Не будем ссориться, господа! План разработан и подготовлен прекрасно, и остается его только выполнить… А теперь, господа, перейдем к вопросам о действии нашего и союзного флотов.

Лицо военного комиссара было необычно строгим. Он привычным жестом заложил пальцы за широкий ременный пояс и сказал решительно:

— Заседание бюро считаю открытым… Слово для сообщения имеет товарищ Семенной. Давай, Андрей.

Семенной поднялся с дивана, снял папаху и провел ладонью по волосам. Потом неторопливо прошел к столу, стал рядом с комиссаром.