Плен

Чуть не упав, они добрались до лодки. Нилла сжала край и помогла Сорану столкнуть ее на воду.

— Залезай! — закричал Соран, и она послушалась. Он толкнул лодку дальше и запрыгнул. Он потянулся за веслами, но Нилла схватила их первыми.

— Читай заклинание, — мрачно сказала она и сдвинула мантию и освободила руки для движения. Она стала грести, отдаляя лодку от берега. Она смотрела за него туда, откуда они уплывали. Он видел по ужасу на ее лице, что Дева Шипов была все ближе.

Соран склонился над книгой, открыл ее на коленях. Он вздрогнул и подавил крик, когда дикая магия ударила по нему, его телу и душе. Но он должен продолжать. Хотя тело могло вот-вот отключиться, он должен был. Подхватив заклинание, он читал дальше, слова крутились в голове, соединялись с магией, творили.

Он ощущал ее присутствие — за спиной она извивалась и визжала, терзала берег, вытягивала руки в отчаянном и яростном желании, а в его разуме она была кошмаром. Даже когда она обретала облик, она оставалась духом.

«Ты не свяжешь меня! — шипела она в его разуме. Ее руки обвивали его душу, темные и давящие. — Ты не пленишь меня! Больше никогда!».

Она рвала его, он истекал кровью. Соран пытался сосредоточиться на своем теле, заставить себя понять, что она не могла его коснуться. Но его тело отвечало на нападение на его разум, темные струи текли по его коже.

Слова на странице расплывались, сливались. Он слышал, казалось, как Нилла звала его, но это могло быть воображением.

«Любимый, — рычала в его голове Дева Шипов. — Любимый, любимый…».

27

— Соран! — завизжала Нилла. Морской ветер забрал ее голос и унес в волны. Она смотрела с ужасом, а маг, сжавшийся в лодке, медленно рухнул. Кровь текла из многих мест под его рубахой, рубиновая даже во мраке Ноксора.

Дева Шипов извивалась на берегу. Она была огромной — высокой, как Дорнрайс, вдвое шире. Кошмарное сплетение зла, которое не принадлежало этому миру. И в центре стояла женственная фигура, маленькая, по сравнению с сотнями веток, но все еще высокая и жуткая.

Она подошла к воде, волны набегали к ее ногам. Ее руки тянулись над темными волнами, хотели поймать добычу.

Боль в боку Ниллы, где ветка пробила ее кожу, была сильнее с каждым взмахом веслами, и весла были тяжелыми в ее дрожащих ладонях. Но при виде Девы Шипов она ощутила прилив сил. Она гребла в безумном ритме, чтобы лодка была дальше от того берега.

Только когда она убедилась, что они были вне досягаемости носрайта, она убрала весла в лодку и, чуть не выпав, потянулась к магу, лежащему в воде на дне лодки.

— Соран, — выдохнула она, сжала его плечо и повернула, чтобы видеть его лицо. Оно было в кровавых порезах. Она видела, как порезы появлялись на его коже один за другим, пока он читал заклинание. Дева Шипов была в физическом облике, но она не потеряла силу над разумами и душами.

Нилла повернула Сорана сильнее, лодка опасно раскачивалась от ее движений. Боги, не хотелось перевернуть лодку! Она умела плавать, но куда плыть? В Ноксор, к ждущему носрайту?

Она осторожно прижала ладонь к его шее, пальцы лежали на мокрой от крови коже.

— Живи, — прошептала она. — Живи, живи, живи, идиот!

Она нашла пульс, слабый, но он был там. На миг ее сердце забилось бодрее.

Еще один жуткий порез открылся на его щеке, словно от невидимого ножа. Нилла подавила крик. И она поняла. Соран был без сознания. Он был в мире Кошмара, где Дева Шипов могла охотиться на него. Он не мог защититься.

Нилла подняла голову, убрала волосы с глаз и смотрела на лозы на берегу за водой. Расстояние между ними не давало видеть лицо женщины, Нилла не могла понять выражение ее лица. Но она ощущала ее понимающую и торжествующую улыбку.

— Не сегодня, старуха! — прорычала Нилла.

Она склонилась над магом, осторожно повернула его на бок, потянулась под его тяжелое тело. Она искала в воде и крови, пока ее пальцы не нашли то, что ей было нужно — книгу в кожаном переплете.

С радостным воплем Нилла вытащила красную книгу из-под Сорана, но крик тут же оборвался. Книгу пропитала кровь, она обмякла в ее руке. Она развалится, если ее открыть? Написанные слова растворятся в воде?

— Нет, нет, нет, — Нилла встала с колен слишком быстро, лодка покачнулась от ее веса. Она села на скамью, опустила книгу на колени. Ее тонкая юбка была сухой местами, и Нилла вытерла этим обложку. Книга промокла полностью? Было слишком поздно. Нилла была готова молиться, открывая книгу.

Энергия ударила по ее лицу. Крича, она чуть не упала со скамьи снова. Только инстинкт заставил ее сжать книгу крепче, а не выбросить ее подальше. Вспышки цветов, которые она не могла назвать, наполнили ее голову.

Это была магия. Истинная магия. Другие заклинания, которые она видела или делала, были ничем, по сравнению с этим. Это заклинание было таким, словно Сильвери разбил врата в квинсатру и выпустил магию бурей.

Но она ощущала порядок на страницах и в написанных линиях. Где был порядок, там мог быть контроль.

Нилла посмотрела за вспышками на физическую реальность под огромной магической, на пульсирующие ярко слова на промокшем и волнистом пергаменте. Магия была не такой дикой, как Нилла сначала подумала. Тут были причина, ритм и рифма.

Она старательно отделяла мокрые страницы друг от друга, осторожно листала. Ее разум растянулся до боли, пока она воспринимала масштаб того, что видели ее широко раскрытые глаза. Слова были написаны на старом аранелийском, но это было не важно. Она понимала их, и это было вне ее знаний.

Она перевернула еще страницу, добралась до места, где заклинание остановилось — где Соран рухнул. Магия была не закончена, но еще не расплелась.

Она могла попробовать завершить это? Ее чуть не тошнило от своей неопытности. Она занималась магией около недели, играла на краю огромной пропасти силы. Кем она себя возомнила, решив, что справится с таким заклинанием? Это была работа мастера, настоящего мага-гения. Работа Сорана.

Но Соран был без сознания. Умирал. Истекал кровью на дне лодки.

«Пусть умирает».

Слова шептали в ее голове, тихие и опасные. Дева Шипов? Или ее сознание?

«Пусть умрет. Закрой книгу и забери. Ты для этого сюда пришла. Забери ее и вернись в Вимборн. Отдай ее Гаспару. Спаси отца. Ты должна. Должна. Должна…».

— Нет! — закричала Нилла, качая головой, скаля зубы. Она согнулась над страницей, над не законченным заклинанием, дала сиянию квинсатры наполнить ее глаза и разум, и все лилось в нее.

Она читала заклинание Розовой книги.

Как только слова обрели форму в ее голове, она поняла ошибку. Она не была готова к этому. Как она могла? Как мог хоть кто-то? Тьма сомкнулась, но не тьма Ноксора, а тьма души. Давление знаний о зле, которое пряталось в ее сердце и в сердце человека, написавшего это заклинание. Сначала это было слишком, она чуть не разорвалась надвое.