Пленница

Сэм, как и всегда, встречал меня своим унылым словесным поносом, очередной колкой издевкой. Мы с ним собачились постоянно. Я его просто на дух не переносила, избалованного мудака!

– Ха-ха, очень смешно, – раздраженно покрутила я у виска.

– Ой, Грейс, я не узнал тебя без штанов и кедов, и член из-под платья не выпирает, а я думал ты его прячешь под своими мужскими прикидами.

Он все время проходился по моей внешности зловонным самосвалом из оскорблений. И тот факт, что я была не похожа на силиконовую куклу его сильно удручал. Козел, я терпеть не могла этого выродка!

– Ой, Сэм, так это же ты научил меня прятать то, чего и так не видно.

И я смастерила из большого и указательного пальцев расстояние в один сантиметр, а второй рукой показала ему средний палец. Парни закричали "ВОУ"… и стали хлопать по плечу ошарашенного Сэма.

– Тебя сделали, чувак. Грейс, ты потрясающе выглядишь, – подлетел расфуфыренный Макс.

– Моя девочка, – одобрительно поглаживал мою попу не заступившийся женишок. К слову, он никогда не защищал меня.

И Алекс, как всегда, отмалчивался. Только поднял молчаливый тост в мою сторону и отпил виски из своего стакана. Я подмигнула ему, и он оживился, расплываясь в своей белоснежной улыбке.

Вечер прошел в дружеской обстановке. Мы шутили и смеялись, периодически сцепляясь с неугомонным братцем до брызгающих слюней.

Ребята ушли в девять вечера, а мы с Беном разошлись по разным комнатам. Он проводил меня в нашу новую спальню, подготовленную к первой брачной ночи.

– Доброй ночи, почти миссис Август. Я люблю тебя. До встречи у алтаря.

– Сладких снов, Бени.

Я поцеловала его в нос и быстро закрыла дверь, падая на кровать, считая лапочки на натяжном потолке. Завтра тяжелый день…

Глава 3. Свадьба

Грейс.

Прощай моя свобода… стою, перебирая расписное кружево своего платья и переминаясь с ноги на ногу. Любуюсь блеском мельчайшей бриллантовой крошки на подъюбниках, которая ненавязчивым сиянием слепит мой стеклянный взгляд.

– Эй… малышка.

Бен тихонько позвал меня из коридора, и я выглянула в дверной проем, осматривая шикарный лоснящийся угольно черный смокинг и игривую бабочку.

– Это, между прочим, плохая примета видеться в день свадьбы ДО церемонии, Бени-шалунишка! – буркнула я и сделала ему саечку.

– Я не мог не поцеловать тебя перед уходом…

Он схватил мою руку, обнимающую косяк, и, притянув к себе, прильнул к моим губам для глубокого тягучего поцелуя. Бен очень любил меня, он говорил об этом каждый раз, будто у меня были ежедневные провалы в памяти. С трудом, но жених все же оторвался от моих губ, глубоко дыша, обтираясь о мой лоб своим.

– Увидимся у алтаря, любимая. Сегодня ты, наконец, станешь моей целиком и полностью.

Он сделал шаг назад, галантно поклонился и поцеловал мою руку. Я, легко улыбнувшись, хлопнула перед его носом дверью.

Бен, конечно, хороший, и с ним я буду счастлива… но что-то тревожит меня, что-то гнетет со страшной силой. Предсвадебный мандраж? Не уверена…

Через минут десять моих душевных мучений прибыли стилист, визажист и парикмахер, взвизгивая и улюлюкая. Они мучали меня два с половиной часа, измазывая и выливая на меня тонны баночек, скляночек. Эти три гомосека в обтягивающих штанишках вскидывали своими художественными ручками и порхали вокруг меня как бабочки, причмокивая и присвистывая, поправляя локоны, взмахивая кисточкой.

И, наконец, подвели меня при всем параде к зеркалу. Мои густющие волосы были уложены легкими волнами и на ярко светящем из окна солнце отливали кроваво-красным оттенком. Меня заколотило еще сильней. Но больше всего меня возмутила ФА-ТААА! Ну я же не девственница… меня вообще всегда поражало надевание этой марли на голову. Фата – это признак целомудрия, на секундочку. Особенно у невест с огромными пузямбами из-за седьмого месяца беременности она смотрелась просто нелепо. Я не против браков по залету, но все же, пожалуй, без фаты.

Я вообще не крашусь, в смысле не наношу макияж. Изредка пользуюсь тушью для ресниц и … все, больше ничем, даже названий не знаю. Но сейчас на мне был уложен слой косметики толщиной с арктический лед. Тонак, румяна, пудра, какой-то глитер-клитор и консилер… что это вообще за хрень. На глаза наклеили ресницы такой длины и веса, что меня клонило к полу… наложили пуд теней и туши кусками. А на губах проститутского цвета помада… это была не я.

– Оооо… красавица! Мадонна… Бьюти Богиня! – восклицали полоротые, а я едва себя сдерживала, чтобы не отпинать их.

– Вагиня!!! Это я-то Красавица?! Да я как кукла с панели!!! А ну, смойте все сейчас же!

– Послушайте, Грейс! Вам надо потерпеть всего один день, ну ради вашего жениха. Вы же божественно красивы.

Они решительно наступали на меня, как трехглавое "голубое" чудовище из русских былин, угрожая плойкой, кистью и сантиметром.

– Поверьте, вы прекрасны…

Я еще раз взглянула на себя, ужасаясь тому внешнему облику, который просто убивал во мне всю естественность.

Бен, это все ради тебя и дорого тебе обойдется. Надев белые туфли на шпильке, проклиная все на свете, я взяла свой шикарный букет невесты, созданный собственноручно мной из моих любимых орхидей, и пошла, уж как смогла, к поданному авто.

Я вышла на улицу, а передо мной восстало "ЭТО"… розовый шок, гламурное убожество, фламинго на колесах… просто кусок ванильного гов..

– Да ты смерти моей хочешь.

Я достала телефон из маленькой круглой сумочки, украшенной перламутровым жемчугом, и начала судорожно набирать номер покойничка. Готовь панихиду, Бени!

– Алло! – раздалась брачная песня.

– БЕН?!

– Ты чего кричишь так? – напугался женишок, а я только повышала уровень громкости.

– Ты что, мать твою, издеваешься надо мной? Или хочешь, чтобы я на свадьбу не поехала?

– Ты о чем, малыш?

Если его голос был очень обеспокоенным в начале, то сейчас он просто затрясся от ужаса после моего заявления.

– Я тебе ни какая-то ванильная конфетка! Платье, педики, макияж… я еще выдержала, но розовый лимузин?! Ты совсем охренел?!

– Я просто подумал…

– Ты и подумал – явно неуместно в данной ситуации, Бен. Я не поеду на этом розовом дерьме, – пыхтела я, прыскала ядом, а Бени бормотал одно и то же, пытаясь остудить мою ярость.

– Малышка, не злись, я сейчас что-нибудь придумаю… прошу тебя успокойся.