Пленники горы

– Пойди, собери веток для костра, – приказал верзила сыну, затем повернулся к напарнику, – достань из рюкзака бутылку, в горле пересохло.

Он поднял канистру и, запрокинув её над головой, принялся пить большими глотками.

– И мяса нарежь для шашлыка, – сказал он.

Он сел на земле и принялся растирать ноги.

– Мясо косули нежнее козлиного, – разглядывая Эмина, продолжил он, – но жестче, чем у ягнёнка. Слышишь, родственник, может нам чёрненького ягнёнка заколоть? Вон, какой аппетитный.

Коротышка отбросил в сторону нож и вскочил.

– Ну, ну. Шучу, – примирительно сказал верзила, – просто он такой милый. На зоне был бы всеобщим любимчиком.

Его рот скривился в похотливой улыбке.

Коротышка хотел что-то сказать, но передумал. Бросив искоса взгляд на прислонённых к дереву ребят, он вновь принялся за работу. Эмин наблюдал за ним. Он почувствовал, что этот тщедушный на вид человек – возможно, их единственный шанс спастись.

Он с надеждой посмотрел на друга. Откинув голову назад, Заур ненавидящим взглядом буравил своего обидчика. Эмин тихонько ткнул его в бок, но тот даже не повернул головы.

Наступила тишина. Время будто бы остановилось. Поляна с разбросанными по ней вещами, деревьями вокруг, камнями, тёмно-фиолетовым небом над головой и людьми вдруг превратилась в странную сцену из страшной, волшебной пьесы.

– Я писать хочу, – неожиданно обратился Эмин к верзиле.

Тот не спеша допил водку: – Давай. Я разрешаю.

– Я так не могу. Отведите меня в сторону.

– Не видишь, все заняты, – лениво ответил верзила, – спусти в штаны.

Коротышка молча подошёл к Эмину и рывком поднял его. Верзила в бешенстве вскочил на ноги.

– Не смей! – зарычал он.

– Ты что, шашлык их мочой занюхивать собрался? – спросил его коротышка.

Верзила испытующе посмотрел на напарника.

– Ладно. Только недалеко и ненадолго. И чтобы я вас видел. Ещё сбежит ненароком.

Коротышка, демонстративно толкая Эмина в спину, отвел его метров на пятнадцать вверх по тропинке.

– Вот уж не думал, что придётся расстёгивать чужие ширинки, – громко сказал он, – отвернись. Ещё штаны мне забрызгаешь.

Пока Эмин лихорадочно соображал, что сказать коротышке, тот потянул за молнию и сдёрнул с него брюки. От обиды и стыда у Эмина на глаза навернулись слёзы. Коротышка встал у него за спиной. Его пальцы, словно клещи, стиснули плечо мальчика.

– Слушай меня внимательно, братишка, – зашептал коротышка, – сейчас я надрежу верёвку. Будем возвращаться – руки держи за спиной. Прислонись к дереву и не шевелись. Потом я отведу твоего друга и сделаю то же самое. Когда дам знак, освободитесь и бегите обратно в город, пока совсем не стемнело. Я постараюсь, чтобы они вас не догнали.

Эмин ошеломлённо посмотрел на мужчину. Внезапно он почувствовал острую боль. Лезвие ножа ранило левое запястье. Он невольно вскрикнул. Коротышка демонстративно дал ему подзатыльник.

– Смотри, куда льёшь, бродяга, – крикнул он.

– Чего вы тянете, – крикнул верзила, – возвращайтесь немедленно.

Проходя мимо верзилы, Эмин почувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Усадив Эмина, коротышка взял за локоть Заура.

– Его не трогай, – ледяным голосом сказал верзила.

– Шутишь? – сказал коротышка.

– Нисколько, – сказал верзила, – пусть хоть в штаны наложит.

– Будь человеком, Сардар. Пусть парень отольёт.

– Я же тебе говорил: не произноси моего имени, болван, – заорал верзила, – ты меня достал своей заботой о сосунках. Может, ты с ними заодно?

Он посмотрел по сторонам, выискивая сына.

– Гурбан, куда ты запропастился, скотина? Весь лес сюда притащить решил что ли? – он повернулся к напарнику. – Ноги им перевяжи. Для моего большего спокойствия.

– К чему это, – сказал коротышка, – далеко ли они убегут со связанными руками? К тому же темнеет.

Верзила вскочил на ноги. Левой рукой он схватил Эмина за шею, а правой дёрнул верёвку, связывавшую кисти. Чтобы порвать её, больших усилий не потребовалось. В следующий миг тяжелый удар опрокинул коротышку на землю. Шатаясь, он поднялся. Из носа шла кровь.

– Ах ты, сука, – верзила угрожающе двинулся на него.

Коротышка метнулся к дереву, где стояли ружья. Схватив двустволку, он наставил её на верзилу.

– Не шевелись. Мозги вышибу, – закричал он прерывающимся от волнения голосом.

– Неужели в родственника стрелять будешь? А вдруг оно не заряжено? – медленно надвигаясь на него, спросил верзила.

В голосе его не чувствовалось и тени страха.

– Проверить хочешь? – коротышка взвёл курок, – стой, где стоишь.

Он вытащил из кармана нож и бросил его под ноги Эмину.

– Разрежь верёвку, – он кивнул в сторону Заура, – и оба ко мне.

Эмин вскочил на ноги и схватил нож. От страха и возбуждения его трясло мелкой дрожью. Пальцы стали ватными, нож падал из рук.

– Быстрей, быстрей! – нетерпеливо повторял коротышка.

– Трусливый шакал, – в спокойном голосе верзилы клокотала ярость, – шкуру рассчитываешь спасти? Не надейся. Ладно, что меня, так ещё и сына моего подставляешь. Этого я тебе не прощу.

– Нехороший ты человек, Сардар. И сына таким же растишь. Напрасно я с вами связался, не послушал добрых людей. Теперь придётся отвечать. Но только, хвала Аллаху, не за детские жизни.

Тем временем Эмину удалось, наконец, перерезать верёвку, связывавшую руки Заура.

– Быстрей же! – крикнул коротышка.

Ребята метнулись к нему. Но в этот момент послышался глухой стук. Коротышка охнул и со стоном упал на колени. Ружьё отлетело в сторону. Из-за его спины обозначился силуэт сына верзилы. Он стоял с корявой дубиной в руках, вытаращив глаза.

– Молодец, сынок, вовремя подоспел, – сказал верзила, – а звук какой получился. Давно я подозревал, Ризван, что у тебя пустая голова.

– Детей не трогай, – пробормотал коротышка. Он продолжал стоять на коленях, обхватив руками окровавленную голову.

Тут раздался неистовый крик. Это был Заур. Он держал в руках выроненное коротышкой ружьё. В суматохе никто не заметил, как он завладел им.

– Не двигайтесь, вы, оба! Стрелять буду, – закричал он, наводя ствол то на отца, то на сына.

Потом Эмин часто вспоминал эту сцену: Заур стоит с широко расставленными ногами, с откинутым назад от напряжения торсом. Тяжёлое ружьё нацелено прямо в грудь его обидчика. Белое как мел лицо искажено гримасой ярости. Пожалуй, тогда ни у кого из участников событий не было и капли сомнения, что этот тщедушный на вид мальчишка, не колеблясь, пустит верзиле или его сынку пулю в живот, посмей они шевельнуться.