Плесень
Шрифт:
В купе Лиза нарезала сыр тонкими ломтиками, уселась поудобнее, откусила кусочек и прикрыв от удовольствия глаза, стала медленно жевать, наслаждаясь вкусом. А вкус у сыра оказался отменным и аромат был изумительно – сырным. В общем, девушка ничуть не пожалела о покупке. Наоборот, радовалась, что ей посчастливилось купить хороший сыр. Открыв глаза, Лиза обнаружила, что поезд движется.
«Ох, а я и не заметила, как мы тронулись», – подумала она. – «Ну и ладненько, ехать-то всё равно надо. Еду, еду, уж двое суток, а впереди дорога растянулась ещё на трое. Трое суток воспоминаний».
Поезд, мягко покачиваясь набирал скорость, ритм перестука колёс всё ускорялся. За окном всё так же мелькали пейзажи. Вдали стала видна сопка, за которую, казалось
– Пошли к столу, – сказала бабушка. – Поедим, до двенадцать ещё пятнадцать минут. А уж потом посмотрим салют. Кто-нибудь да выйдет, запустит.
Вот-вот должен был наступить Новый год. Стол накрыт скромно, три вида салатов: сельдь под шубой, оливье и гранатовый браслет; нарезка копчёной колбасы, маринованные огурцы и грибы, и сыр. Пять сортов! Бабушка Фрося тоже была охоча до сыра.
– Что, Лизонька, опять поковыряешь вилкой в салатах, пару кусочков колбаски съешь и за сыр примешься? – улыбаясь спросила бабушка, тогда как глаза смотрели на внучку, грустно. – Кто ж салаты есть будет? Я же старалась, готовила.
– Бабуль, ну не начинай, каждый год одно и то же, – ответила девушка. – Просила же тебя не готовить много. А раз наготовила, тебе и кушать, – улыбаясь продолжала она.
– Так для тебя старалась, – парировала бабушка. Поела бы от души, глядишь румянец на щеках появился бы. Ты ж, вон, только сыр уплетаешь, сыроежка моя.
– Ба, ну нет аппетита. А так, ради тебя, твоих стараний, да и ради праздника, съем чего-нибудь. Положи мне, пожалуйста, по ложке каждого салата. Так уж и быть, наемся от пуза, – смеясь проговорила Лиза.
– Ой батюшки, – нарочито громко, да артистично всплеснув руками, – воскликнула бабушка, – дождалась-таки, дожила до счастливого дня!!! Вишь как, внученька решила диету прекратить и за день недельну норму съесть, – смеясь продолжала она.
– Вот сейчас поешь хорошенько, может и замуж захочешь, – продолжая смеяться и накладывать салаты, не унималась баба Фрося. – Уж я тебе и жениха найду, да хоть принца, мне б до твоей свадьбы дожить, вот счастья бы было, ничего другого не надо.
– Ну какой принц, бабушка, я только за сыровара пойду, – так же смеясь ответила Лиза. – Где ж принц для меня сыр брать будет? Ещё начнёт бедных сыроваров разорять.
Отсмеявшись, обе поели салатов, запивая соком, по кусочку того, сего и прижавшись друг к другу встали у окна, смотреть фейерверки. Простояли далеко за полночь, потом убрали со стола и пошли спать. С тех пор как не стало родителей Лизы, каждый Новый год проходил однообразно. На утро девушка, сразу после умывания и чашки чая, засела за свой стол. Разложив на столе литературу, которую смогла отыскать, свои записи сделанные на уроках биологии; в читальном зале библиотеки; на открытой лекции одного заезжего профессора. Ручки разных цветов, листы бумаги А4 формата, сшитые и пронумерованные. Ученица выпускного класса Василькова Елизавета была полностью готова к написанию финальной работы по своему любимому предмету. Она была уверена в своих способностях. Именно поэтому, работу по биологии девушка решила написать и сдать после других предметов, так сказать – оставила на десерт. Хотела насладиться, вначале написанием, а потом и сдачей работы. Но в первый день Лиза написала только заглавие: «Плесень», дальше этого она не продвинулась ни на йоту. Перечитывала, что-то записывала вновь, сидела с закрытыми глазами, формируя мысли в голове. Порой бросала взгляд на угол, где виднелись чёрные точки плесени, которую они с бабушкой так и не вывели. Один раз она даже заговорила с этими самыми точками.
– Вот, – сказала Лиза, – о тебе собираюсь писать, но как-то начать всё не могу. Помогла бы! Но ты не можешь. Ведь правда?
И тут случилась первая странность,
о которой девушка в последствии забыла до поры, до времени. Точки в углу на стене, как будто отреагировали на её слова. Стали более насыщенными, налились чернотой. Лиза зажмурилась, потёрла глаза кулаками, поморгала много раз и вновь взглянула в угол. Точки как точки, плесень обыкновенная, именно так она и должна выглядеть. «Переутомилась, наверное, натрудила глаза», – подумала Лизавета. Пора отдохнуть.Заглянув в комнату к бабушке и, обнаружила, что та мирно дремлет перед телевизором в кресле с вязанием на коленях. Конечно же Лиза не стала тревожить сон любимой бабушки, единственного близкого человека. Прикрыв дверь, стараясь ступать как можно тише, она прошла на кухню. Заварила себе чаю, сварила пару сосисок, нарезала сыра и достала пачку печенья. Вечерело, на улице шёл снег, крупные хлопья плавно падали на землю. Лиза не торопливо поглощала ужин, одновременно пытаясь упорядочить в голове прочитанное. Она знала, что если сформулирует и выстроит мысли в голове, то уже не забудет и с лёгкостью перенесёт эти мысли на бумагу. Но пока этого сделать не удавалось. Казалось вот, ещё чуть-чуть, но чуть-чуть всё ускользало.
«Какое оно скользкое это чуть-чуть», – подумала Лиза. Съев ужин и решив отложить на завтра «охоту» на скользкую ниточку мыслей, ухватив которую и потянув, всё встало бы на свои места. Девушка помыла за собой посуду, прошла в свою комнату, расстелила постель и вернулась в комнату бабули. Подойдя, наклонилась и поцеловала её в щёку, от чего та проснулась, поморгала, улыбнулась увидев внучку и сказала:
– Батюшки, задремала. – Глянула в окно, перевела взгляд на часы, продолжила; – Ох, стемнело, вечер уже. Ты Лизонька кушать, наверное, хочешь? Я сейчас тебя покормлю.
– Ба, сказала Лиза, положив руку на плечо бабушки, остановив её порыв встать, – Ба, я уже поела. Пойду спать, глаза устали. Ты тоже ложись. И снова поцеловала, уже в другую щёку.
В порыве нежности пожилая женщина с белыми волосами, обняла и притянула к себе, юную девушку, но с такими же белыми волосами.
– Лизоветочка, Лизонька, внучка моя, облачко моё, одуванчик, – лепетала бабушка, гладя внучку по голове.
– Бабуль, Ба, ну ты чего? – сказала Лиза, мягко освобождаясь от объятий. – Перестань, а то сейчас обе расплачемся, проплачем до ночи и утром проснёмся с опухшими глазами, – строго сказала девушка.
Окончательно высвободившись из объятий бабушки, Лиза быстро ушла в свою комнату. Боль и обида, что таились в глубине её души, чуть не вырвались наружу. Она уже почувствовала, как чёрные иглы боли начали впиваться в самое сердце и сковывать все внутренности. Слёзы, неистощимый источник слёз, готов был хлынуть из глаз. Обида на родителей, что оставили её (хотя в глубине души и понимала, что их вины в этом нет), на весь мир, что не принимает её. Но она сдержалась. Неимоверным усилием воли не дала иглам вонзиться в сердце и удержала мириады слёз. Кроме одной.
Сразу не легла. Постояла у окна, глядя в небо, пытаясь разглядеть звёзды сквозь круговерть снежинок. И только окончательно успокоившись, легла в постель, и, довольно-таки быстро, уснула. В отличие от многих предыдущих ночей, этой ночью Лизавете снился сон. Чёрные точки, что так основательно обосновались в углу, на стене их квартиры, с ними что-то происходило. В начале они стали менять цвета, становились и жёлтыми, и красными, зелёными, белыми и опять чёрными. Потом они отделились от стены и стали кружиться по комнате, как снежинки, но на пол не падали. Наоборот, они льнули к потолку и там выстраивались в причудливые узоры или даже в созвездия. Уж созвездия Лиза знала, астрономия была её хобби, если можно так сказать, нравилась ей астрономия. Потом, точки переместились нас стену и стали выстраиваться в геометрические фигуры, а потом в уравнения. И когда точки изобразили на стене жирным шрифтом знак =, Лиза проснулась. Проснулась и поняла, сегодня она напишет работу по биологии и напишет идеальную работу.