Плохой парень// Bad Guy
Шрифт:
Я же всмотрелась в хрупкую спину, и начала идти быстрее, пытаясь огибать мужские компании по широкой дуге, но чертовы каблуки не давали нормально двигаться.
— Ты нашла её?
— Да, — приложила палец к микрофону в ухе и ответила, входя за девушкой в длинный коридор, в котором стенами служили экраны.
На них транслировалась какая-то чушь, а потом и вовсе клипы. А девица ускоряла шаг всё сильнее. И вот когда я уже почти дошла до конца коридора, опешила. Это был сектор приватных кабинок. Чем в нём занимались, одному богу известно, но мне было понятно и так.
— Ты рехнулась? —
Над головой загорается свет, а я понимаю, что рука Хана с силой сжимает мою талию, пока за дверью начинается возня и непонятные крики.
Мы стоим в узком пространстве, с теме же экранами вместо стен. Это словно кошмар для клаустрофоба, а не комната метр на метр.
Ужас волной накрывает от мужской близости и мои ноги подкашиваются. Хан заметив и дрожь и мою вялость, прихватывает сильнее рукой и прибивает собой к стене.
— Страшно? Да? — с беспокойством и тревогой шарит по моему лицу глазами, пока меня начинает накрывать истерика.
— Нам нельзя выйти сейчас. Потерпи, нэ агашши! Хорошо? Да? Продержись и смотри на меня. Я не причиню тебе ничего плохого. А те громилы, которым о нас доложила шалава Бон Хи, точно размажут по стенке.
Меня словно волнами накрывало, а его голос был то громким, то тихим. Слышался словно из какой-то глубины.
— У тебя же эти… таблетки с собой? Лика?! Ответить, мать твою хоть что-то?! — зарычал Хан и сдавил меня сильнее в руках.
Но страх уже смешался с возбуждением такой силы, что у меня от него кружилась голова в буквальном смысле.
— Сильнее… — прохрипела, и ощутила как слюна тем самым хрипом прошлась по трахее.
— Что? — Хан застыл, а всё что я могла видеть это его губы в паре сантиметров от моих.
— Сожми… — сглотнула сухой корм и почти простонала, — … меня сильнее.
Он со свистом втянул воздух между губ, и я не выдержала. Одновременно с тем, как парень грубо прибил меня к стене, я сама прикоснулась к его губам.
— Ещё сильнее… — страх отступал, а рука парня сдавливала талию с новой силой, пока я начала медленно обхватывать его нижнюю губу своими.
Но не успела, потому что горячий язык ворвался в мой рот и у меня закатилась глаза от удовольствия, смешанного с чувством страха. Волна жара выжгла чувствительность в ногах напрочь. Я сама вцепилась в его волосы, и прижала с такой силой, что мы застонали друг другу в губы одновременно:
— Срань… Это нереально ахеренно, — гортанно прохрипел Хан и углубил поцелуй снова, другой рукой зарывшись в мои волосы и потянув за пряди, ещё сильнее вжимая в стену.
Сквозь тонкую ткань платья я ощутила то, что годами лишь мечтала почувствовать. Его плоть грубо упиралась аккурат в мою промежность, и страх накрыл новой волной ужаса, как только Хан подался бедрами вперёд и наши тела потерялись друг о друга. Но этот коктейль снова получился гремучим, потому что парень с силой оттянул мои волосы и начал буквально засасывать кожу моего лица, скул и шеи в свой рот, продолжая сжимать меня в своих руках.
Я рывком вытащила наушник их уха и бросила на пол, когда его губы добрались до моей мочки, и я стала дрожать всем телом от нарастающего оргазма от простых прикосновений к наших тел. Это нереально
описать никакими словами, но я была на грани обморока от того, что происходило, потому что годами накопленные эмоции нашли выход и смешали всё воедино. Я и боялась до ужаса, и хотела до потери памяти.Это была точка невозврата. И в этот момент я поняла, что окончательно слетела с котушек. Мне было мало этой грубости. Мне было мало этих болезненных прикосновений на грани дозволенного.
В этот момент я осознала, что и спасения мне не увидеть. Потому что единственное что сейчас билось в моей голове, это ужас, который и рождал эту похоть. Всё было ещё хуже, чем мы предполагали с Анастасовым.
Я не просто не могла спать с мужчиной. Я хотела грубого и животного секса. И мои нынешние ощущения это подтверждали.
Поэтому, когда я просила этого парня сильнее и сильнее меня прижимать, буквально прибивать к стене, а потом и вгрызаться в меня зубами, он отпрянул:
— Что значит… ударить? — Хан тяжело дышал и охреневшими от испуга глазами смотрел прямо в мои.
— То и значит, глупый… мальчишка! — прошептала убитым и охрипшим голосом, а когда он потянулся погладить моё щеку и приласкать, мне показалось что это не рука, а лапа тарантула. Поэтому я отвернулась и отскочила в угол, начав глубоко дышать и трястись, чувствуя как слёзы бегут по щекам.
— Я… чудовище Хан Бин! И стала такой после того, как… мой собственный муж меня изнасиловал. Поэтому не прикасайся ко мне нежно и ласково. Видимо… Моё тело больше не верит подобному и способно чувствовать лишь физическую боль, подобно наслаждению! Теперь ты понимаешь почему от меня нужно держаться подальше?! Я поломанная и мертвая внутри! И в итоге сломаю и тебя!
Я видела шок на его лице. Он был смешан со страхом и неприятием. Хан как маленький ребенок, не мог понять к чему я веду.
Поэтому я выпрямилась и отряхнув платье еле вышла из этой чертовой кабинки с такой скоростью, на которую была способна. Но спустя три шага, ощутила как на мои плечи лёг пиджак, а рука Хан Бина с грубостью схватила моё запястье, и я ощутила отголосок наслаждения.
— Поехали! — парень пихнул меня и я чуть не упала в его руки.
— Куда?! — с ужасом спросила, а Хан прошептал мне в лицо:
— Расскажешь мне почему и за что такая женщина, как ты считает себя ничтожеством, Лика? И что это за дерьмо такое, когда я даже не могу погладить тебя, но при этом мы чуть ли не трахались только что?
8. Хан
Внимание! Вначале главы есть очень резкий момент, где Малика эмоционально рассказывает Хану свою историю. В красках в одном абзаце. Поэтому хочу вас предупредить сразу, если вы очень впечатлительны будьте осторожны. Хоть это и не описание сцены насилия, но это рассказ о нем.
*****
Медленно поднимаю бутылку и снова заливаю в себя глоток горького пойла, чтобы заглушить сраное ощущение отвращения к самому себе. Смотрю на отражение в окнах за которыми глухая ночь, и вижу дебила, который сидит прямо на полу, привалившись к спинке столешницы и просто напивается, как последний идиот. Перед глазами мелькают воспоминания, которым ещё и двух часов нет. Всё ещё слышу её слова так, словно мы продолжаем говорить.