Пляска одержимости

Но затем Ямато замер (и едва не получил пулю в лоб, но все же успел отклониться в последний момент, отчего та лишь слегка задела его по виску). Потому что из машины, что протаранила их в первый раз, на него во все глаза смотрел человек со шрамом на виске. Тот, кто был виновен в смерти Цубаки. Тот, кто…

Почему он был тут?

Нет. Логично, почему. Но Ямато предполагал, что генеральные директора не опускаются до подобного. Неужели он настолько жаждал расплаты?.. Выходит, он ждал этой мести так сильно, что самолично был готов убить Ямато, а бывшие коллеги Харады, замешанного в этом всем, были тут исключительно сопровождением, и, о, нет, отнюдь, не на главных ролях.

Тайтэн…

Ямато резко забрался обратно, стер кровь с лица и рявкнул Ишикаве:

— Им нужен только я! Если мы разделимся, они за Вами не погонятся!

Тот замешкался, но все же кивнул.

— Понял.

Но пока что выбраться из авто возможности не предоставлялось.

Они должны были доехать до окраин района Эдогава, где начиналась свалка. Нэнокуни, вторая огромнейшая во всем Эдо после Могильника на западе. Там будет проще скрыться Ишикаве, а также притормозить, чтобы Ямато смог выбраться и начал расправляться со всеми лично, так как продолжать езду на машинах будет бессмысленно. Там-то он справится, даже один. Уже один раз получилось же, пусть и с помощью Оторы, но зато как!.. Он ведь тоже был сумасшедшим. И взлом Оторы ни на что особо не повлиял, лишь выпустил асуру, что дремал до этого.

Это был хороший план, однако одного он не учел — жажды Тайтэна разобраться с ним как можно более кроваво. Не то, что это было удивительно. Ямато понял, что у того все не в порядке с головой еще после слухов от Широ — все же, ее папаша был человеком из «Хорин». Тайтэн чокнулся, Ямато вернул себе воспоминания и чокнулся тоже.

— Опять идет на таран!..

Было бы нехорошо, погибни в этой перестрелке Ишикава. Он не имел отношения к этой бойне. А еще он был частью прошлого — того чудесного прошлого, где была лишь проблема денег у него и сестры, где он мог позволить себе разозлиться на предложение о подставных боях. Ах, если бы он услышал это сегодня!.. Согласился бы не думая. Ямато неожиданно рассмеялся, когда их автомобиль протаранили сбоку с такой силой, что машина перевернулась. Как дикий — его просто пробило на истерику. Если бы только сейчас его видел Юаса, он бы наверняка забыл о долге. Лишь бы не связываться с Ямато вновь.

Поэтому Окамура его искал, точно. И поэтому на его след вышел Ханзе.

Дело было даже не в иконах, не в императорской крови. Хотя, нет, наверное, в последнем все же чуть-чуть. Поэтому он был настолько живучим. Божественная кровь делала его бессмертным! Вот уж точно. И он, Ямато, точно не был способен умереть! Как настоящий небожитель, он мог продолжать свой кровавый марш до конца света!

Окамура был сторонником революции. Как и Ханзе.

И в их безумном стремлении им нужен был такой же чокнутый, чтобы попросту исполнял все приказы и танцевал под дудку, не задавая лишних вопросов. И Ямато был готов делать это. Потому что ему было плевать на все. Ода говорил верно — нужен был шанс на искупление. И Ямато был готов пролить еще тонны крови, лишь бы заслужить прощения у остальных, тех, кого он сгубил до этого, и кого сгубит.

Принести огромную жертву. Тысячи трупов — ради жизней миллионов.

Но это ничего. Правда.

Главное, что он утащит с собой в ад Тайтэна, столь жестоко наказавшего Цубаки.

Удар был слишком сильным, и прочь с эстакады, сломав ограждение, вниз, на свалку, выкинуло два автомобиля. Он тоже окажется там, внизу, и, когда он придет в сознание, Ямато расправится с ним быстро и безболезненно. Просто как благодарность Цубаки. Она же любила отца, в конце концов. Наверняка хотела бы, чтобы он умер как можно скорее и не мучился. Какое славное желание… Как бы он хотел посмотреть, как этот ублюдок корчится в агонии… Но нет.

Цубаки бы этого не хотела.

— Ишикава-сан, — успел он проговорить до того, как машина замерла окончательно. Ямато не был уверен, что его вообще слышали, но на всякий случай проговорил: — Как только мы остановимся, уходите прочь. Бросайте меня. Я должен закончить начатое.

— Психопат, — раздалось шипение рядом.

Значит, согласен. Отлично.

И с этими мыслями Ямато закрыл глаза — и следом за этим наступила тьма.

С эстакады открывался замечательный вид на поднимающийся в воздух столб дыма.

Там, дальше, за свалкой была лишь Пустошь — дикая и опасная, не любящая внезапных вторжений. Говорили, что там водятся екаи. Еще пару лет назад Нитта считал это чушью собачьей, небылицами от их покровителей, чтобы не совались на все еще фонящие земли. Он был уверен, что корпорациям не были нужны неожиданно раскопанные где-то со времен Третьей Мировой бомбы, которыми можно было легко обмануть нынешние детекторы. Старая техника была удобным способом солить корпорациям. Хотя бы потому, что, в отличие от современных «умных» винтовок, ее никак нельзя было вырубить глушилками, прелесть старья во всей красе. Нитта видел такое шоу — о том, как искин захватил новейшее оборудование, и его пришлось бомбить на самолете такого возраста, что становилось страшно; кто знал, насколько далеко была выдумка от реальности? В конце концов, существовала же «Изанами», одичавший искин далеко на острове Сикоку…

Пустошь скрывала в себе ужасы прошлого. Такие же. И екаев — потому что, как он убедился полтора года назад, те все же существовали. Один из шрамов войны и раздора, последовавшего за этим. Нелепые искаженные мутациями твари, которые не понимали ничего человеческого, но все еще способные под них, людей, мимикрировать. Подражать собственным создателям, будучи в сотни раз опасней.

Хитрее.

Следы прошлого…

Нитта надеялся, что они пожрут все то, что туда упало. Стоя на краю эстакады, он пустым взглядом смотрел вниз, вдаль, на рухнувшую туда машину. Там находился их босс, еще пара коллег. По-хорошему, им нужно было спуститься и спасти их, но Нитта продолжал наблюдать за происходившим там с выражением мрачнейшего удовлетворения на лице. Некоторые вещи просто должны были случиться, даже если это было нечто настолько мрачное и ужасное. Поэтому он медлил, хотя чувство долга шептало иное. Но где долг — а где благоразумие? Где проходит та тонкая грань?

Когда сзади раздались шаги, он обернулся. Ну конечно, Никайдо. Она спешила к нему с таким видом, будто бы случилось нечто непоправимое, на ее лице он видел испуг, искренний. Так забавно. Она всегда была верной девочкой. Даже к Хараде тяготела. Ничего удивительного, что в итоге согласилась ее вытащить — потому что была верна.

— Почему ты стоишь?! — рявкнула она.

Нитта лишь пожал плечами, после чего перевел взгляд вниз, на перевернутый автомобиль, находившийся так далеко, что казался всего лишь игрушкой на ладони. Пока что из него никто не выбирался. Хорошо. Хорошо. Он надеялся, что так все и останется… Но Нитта был реалистом, и знал, насколько тяжело иногда бывало убить человека.

— А почему я должен делать что-то еще? — ласковым тоном осведомился он.

— В смысле?! — Никайдо рассвирепела. — Господин упал вниз! Нужно…

— Не <i>нужно</i>, Акира-тан. Ничего из этого не нужно.

Когда она ошеломленно взглянула на него, Нитта прижал палец к губам, после чего кивком указал вниз, на перевернутый автомобиль. Он не был уверен, выжил ли босс и те товарищи, что были с ним, но насчет мальчишки, за которым они гнались, не сомневался. Тот был живучей тварью. То, как расправился он с Харадой…

Два раза связывался с «Хорин», всегда выходил победителем.

Настоящее ручное чудовище Окамуры. Теперь понятно, почему тот так сильно хотел его себе назад. И ясно, отчего он приглянулся Ханзе. Но где сейчас Ханзе, и где — этот Ямато? Чудовище переживало своих хозяев с такой легкостью, что иногда Нитта сомневался в том, что он был человеком. Может, очередная тварь в чужой шкуре, как и Инари; просто забывшая, что когда-то давно не была человеком.

Он указал пальцем вниз и сквозь зубы процедил: