Пляска одержимости

Голос Цубаки звучал мягко, и, когда он вскинул голову, то встретился с ней взглядом. Она смотрела ему прямо в глаза чуть поджав губы, и, видя ее, такую серьезную, он не мог не ощущать ничего, кроме невероятной вины. Он был так виноват. Хотя бы в этом чувстве он был искренен: он никогда не желал Цубаки зла, был рад ей помочь, и, когда его руками она была убита… Он и правда корил себя. Она этого не заслужила; должна была стоять тут, рядом с Широ и Масаки, развлекаться с их глупой бандой сверстников. Думать об экзаменах и любви, смотреть дорамы и хихикать над глупыми фото с подругами, а не существовать цифровым призраком, бессмертной копией себя оригинальной.

У которой даже тело не было похоронено по-человечески.

Она подошла к нему ближе и опустилась на кровать, ничуть не просевшую под ее весом; затем аккуратно положила ладонь поверх его руки. От этого прикосновения по коже поползли мурашки, но Ямато знал, что ничего этого на самом деле не было, лишь его собственные ощущения, фальшивые, каких никогда не существовало. И когда их взгляды пересеклись вновь, Цубаки грустно улыбнулась.

— Ты плачешь.

Проведя пальцами по глазам, он нервно икнул.

— Прости меня… Прости, пожалуйста. Я не хотел, чтобы все так заканчивалось. Я…

— Все это, — оборвала его она, опуская голову вниз, отчего волосы заслонили ей лицо, — уже в прошлом. Хорин Цубаки умерла. Это факт. Осталась только я… Знаешь, — вдруг более бодрым тоном заявила она: — я не стану терзать себя размышлениями о том, настоящая я или же просто копия. Потому что и так знаю ответ! Давно работала в Сети. Но ничего страшного! Для нас с тобой это шанс все начать заново: словно мы никогда не были знакомы, хотя знаем друг о друге невероятно много! Потому что я — это все еще я. Ну а ты…

Она коснулась его подбородка, и невольно, словно поддаваясь ее жесту, Ямато вскинул голову.

Цубаки смотрела ему в глаза и улыбалась, тепло; но вместе с этим в этом выражении он видел ее мать, улыбавшуюся ему точно так же прямо перед тем, как он лишил ее жизни.

Очередная слеза вновь прокатилась по щеке, и скривил губы в омерзительной виноватой усмешке.

— Я виноват.

— Я знаю. Не что ты виноват — но что не хотел этого. А для меня твоя искренность… самое лучшее извинение. Так что прекрати расстраиваться, — голос ее дрогнул. — Это ничего не исправит. Но вместе… Мы можем начать все заново. И сделать все лучше. Давай считать… это нашим шансом.

— Шансом на что? — невесело рассмеялся он.

— На искупление.

Но тебе нечего искупать, хотел возразить он. Ты умерла, и теперь возродилась вновь, благодаря больной любви своего отца, что сам загнал тебя в ситуацию, где ты и погибла. Как цветок, выросший среди грязи: Цубаки не нуждалась в искуплении, но Ямато… Мог ли он его найти, по-настоящему? Он вновь взглянул на Цубаки, ненастоящую, но действительно бывшую тут — и пока ее сознание жило, она… в какой-то степени тоже была жива.

И если она даровала ему прощение…

Мог ли он наконец отпустить это воспоминание?

Он никогда не сможет искупить свой проступок, это было верно. На его руках кровь семьи Хорин, хотел он этого или нет; в этом смысле Тайтэн был несомненно прав. Руками Ямато был убит старший сын, Хорин Аи; затем он лишил жизни и саму Цубаки. И, наконец, его самого, выбравшись после взрыва, но оставив его умирать посреди завалов. Да, несомненно, он был плохим человеком, но Ямато убил и его.

Как беспощадный жнец.

Целую семью. За пару лет.

Некоторое время они сидели в тишине; пока Ямато размышлял над тем, что сотворил, Цубаки бродила по комнате, и он краем глаза наблюдал за тем, как с любопытством она рассматривала все вокруг. Наверное, никогда не была в таком грязном местечке, ну еще бы; сначала жизнь в богатой семье, а потом работа в ядре «Химико». А тут? Все, что только находила банда Масаки и тащила внутрь, как сокровища. Конечно, он понимал, что на самом деле тут ее не было, и она просто рассматривала изображения с оптики, приближая ее туда, куда было нужно ей, но виделось — будто и правда стояла тут.

Они могли притвориться. Сделать вид, что все хорошо.

И правда — начать все заново.

— Долго ты тут?

Продолжая рассматривать пластиковые фигурки рейнджеров на одной из полок, Цубаки пожала плечами:

— С самого начала. Я решила не появляться, пока ты болтал с этими двумя. Но сюда именно я тебя и притащила.

— Каким образом?

— Ты отключился, — она прикрыла глаза и закинула руки за голову, следом за чем резко выпрямилась.

Ее вид, слегка прозрачной фигуры в воздухе, словно она какой-то призрак, заставил Ямато признаться самому себе, что он явно недооценивал границы увиденных безумство во время встречи с Тайтэном. У него в голове была целая личность, и теперь она спокойно с ним говорила, хотя, в общем-то, он был тут один.

— Я взяла контроль над телом. Вот и все.

— Значит, ты спасла меня.

Еще одной тайной стало меньше. Это хорошо. Подняв на нее взгляд, Ямато с трудом выдавил из себя вялое подобие улыбки.

— Спасибо. Не знаю, что бы и делал без тебя.

Та, видимо, не привыкшая к подобному, отстраненно кивнула и явно смутилась, после чего вновь отвернулась к мусору на полках.

Некоторое время следом они вновь провели в молчании, обдумывая каждый свое.

Ямато был рад, что, хотя бы такой слепок Цубаки был жив; он не мог назвать искин точным ее воскрешением, но, с другой стороны, почему бы и нет? У нее же были все воспоминания, другой Цубаки больше не было. Тайтэн сам говорил, что тело кто-то забрал; значит, сейчас была лишь одна Цубаки, и никто не мог посягнуть на ее статус. Статус «настоящей», истинной.

Если она была тут, как искин, то что стало с «Химико»? Или Тайтэн настолько отчаялся, что решил «воскресить» свою дочь в новом теле не взирая на минусы для проекта? Он же упоминал, что новое ядро было, но…

Что-то не укладывалось.

— Ты можешь читать мои мысли? — неожиданно спросил он. Цубаки резко покосилась на него.

— Могу… Думаю. Самые яркие, — она задумалась. — Это неприлично.

Хорошо. Ему было бы неловко размышлять обо всем этом в ее присутствии. Как обсуждать кого-то, кто стоит рядом с тобой, вслух. Если бы она услышала все, что он только что обдумывал, кто знает, как среагировала бы. К сожалению, до полного искупления Ямато было невероятно далеко, она даже представить себе не могла.

Но теперь у него был повод начать. Начать… жить честно и правильно.

— Как думаешь, все будет в порядке?

— С чем именно?..

— Что ты записана у меня в голове, — Ямато постучал пальцем по виску. — Было бы плохо, если бы с тобой сейчас что-то произошло… — затем нервно рассмеялся в ладонь и провел ею по лицу вниз. — Извини, я просто не особо знаю, как работают искины. Странно было бы, окажись огромный объем данных с пусть и навороченной щепки, но вот так легко у меня в голове. Разве ты не должна была отъесть часть памяти, не знаю?