Пляска одержимости

Нахмурившись, Цунефуса резко отвел взгляд в сторону.

Некоторое время они шли в тишине. На фоне шумело шоссе, были видны мега-башни, начинавшиеся ровно там, где заканчивались границы трущоб. Все это навевало у Ямато тоску. Ему были нужны деньги. С долгами он никогда не сможет выбраться из этого поганого места. Открытка все еще лежала у него в кармане, но согласиться участвовать в «Крысиных Бегах» — все равно что добровольно повторить попытку самоубийства, только ради потехи публики.

Когда они прошли мимо знакомого Ямато переулка, он вдруг остановился и заглянул туда. Когда же Цунефуса обернулся проверить, почему его подопечный замер на месте, тот вдруг проговорил:

— Там новая коллекция.

— Чего?

— Капсульных автоматов.

Это была его маленькая традиция. Хорошие капсульные игрушки в их район не завозили, лишь самые дешевые, но их никто даже не грабил — настолько они были никому не нужны. Но после каждого удачного боя Ямато покупал себе по новой капсуле. Это была несущественная трата денег, они стоили очень дешево, во всяком случае конкретно эти — сделанные из дерьмового пластика, а потому даже с долгом Ямато мог их себе позволить.

Подойдя к одному из автоматов, он приложил телефон к считывающему окошку — то запищало и мигнуло зеленым, оповещая, что транзакция произошла, после чего несколько раз провернул ручку. Из отверстия внизу автомата выпала круглая капсула, и, взяв ее, Ямато продемонстрировал ее Цунефусе.

Тот вскинул бровь.

— Ты все еще этим увлекаешься?

— Иногда полезно иметь традиции. Помогает сосредоточиться.

Иметь хобби в принципе было полезно. Особенно в его положении.

— Знаешь, я хотел тебя спросить кое-что…

— «Кое-что»?

Ямато поджал губы, но затем кратко описал ситуацию днем ранее. Он не стал говорить о неудавшейся попытке самоубийства, лишь рассказал про то, что остановило его. Кажется, услышанное удивило Цунефусу, раз он замолчал — Ямато слышал, как тот копается у какого-то из автоматов.

— Думаю, тебе с такими проблемами к риппердоку бы.

— Были бы еще деньги.

— Посмотрим, — пусто проговорил Цунефуса.

Ямато вздрогнул, когда к его щеке прижалось что-то прохладное. Кофе из соседнего автомата. И когда только Цунефуса успел купить. Кивнув, он поднялся, после чего раскрыл капсулу — на ладонь оттуда ему выкатилась игрушечная лисица. На упаковке значилось имя — Миита. Их он только в Сети и видел — вряд ли сейчас где-то на территории Японии такие водились.

Повертев ее в руке, Ямато поднял взгляд на Цунефусу. Тот явно хотел что-то сказать, он нетерпеливо барабанил пальцами по такой же банке с кофе.

— Ямато, — чуть помедлив, неохотно проговорил он. — Послушай.

— Я слышал. Твой разговор с Ишикавой.

Казалось, эта новость вовсе не радовала Цунефусу по какой-то причине. Он поднял взгляд на Ямато и нахмурился сильнее, отчего тени под его глазами стали более четкими и глубокими. Казалось, он что-то обдумывал, после чего наконец наконец-то собрался с мыслями, но Ямато резко его перебил:

— Не до конца. Надеюсь, ты просто послал его. Верно?

— Ямато…

— Найдем новое место, где можно будет побеждать в свое удовольствие. Мы будем побеждать. Все будет отлично.

— Ямато.

Этот тон заставил его замолчать. Цунефуса практически никогда не говорил подобным образом при нем. Это было что-то очень странное.

— Не будет больше никаких побед. Мы проиграем. Ты проиграешь.

Когда Ямато резко отступил назад от него, Цунефуса дернулся и попытался схватить его за руку — что заставило его отскочить еще на метр дальше. Он затравленным взглядом уставился на копа, а в голове его лихорадочно вертелись мысли. Ну конечно. Продажный полицейский всегда будет продажным. Он просто испугался Ишикавы. Ямато следовало раньше догадаться, что этим все и кончится.

В конечном итоге, Цунефуса не был ничем лучше, чем кто-либо другой. Юаса, Ишикава.

Все они были одного толку.

Сраные ублюдки, гонявшиеся лишь за выгодой.

Словно пытаясь надавить на свою точку зрения, Цунефуса продолжил:

— Посмотри на себя! Тебе еще и восемнадцати нет, а ты себе здоровье гробишь. Ну проиграешь пару раз, выступим фальшиво, зато у тебя деньги появятся!

— И делать все так, как захочет Ишикава?! — рассвирепел Ямато.

— Это лучше, чем убивать себя. Пойми же, ну!

Цунефуса смотрел на него так же раздраженно, но в его движениях чувствовалась какая-то неловкость.

— Мы и так отдаем ему половину выигрышных денег. Куда еще больше?!

— Ты хотя бы представляешь, кто он? Себя угробишь! Жить надоело?!

— А может и надоело.

— Брось это! — рявкнул Цунефуса. — Мы будем на хорошем счету у Ишикавы! Разве это не хорошо?

— Мы, значит?

Ямато отступил назад на шаг. Еще один. И еще.

Он не хотел идти на поводу у Ишикавы. Ему не нравилось, что Юаса буквально смеется над ним со своим предложением. Времени оставалось все меньше и меньше — вряд ли Ишикава так просто даст ему побеждать, а процент с намеренно проигранных боев будет явно куда меньше, чем за простые, пусть и тяжелые, победы. Цунефуса избрал легкую дорожку, но Ямато так делать не собирался.

Он отрицательно покачал головой. Затем, коснулся затылка — туда, где до сих пор со странного происшествия на мосту был раскален порт. И, прежде чем броситься прочь, он посмотрел на Цунефусу в последний раз и медленно проговорил:

— Нет больше никаких «нас».

Он не заметил, как выронил из рук капсульную игрушку. И то, как позже ее подобрал Цунефуса.

В стоявшей на обочине машине было прекрасно видно, как невысокая темноволосая фигурка спешно выходит из темного переулка и куда-то направляется. В Эдо, даже в таком злачном месте, в этом не было ничего необычного — город никогда не спал, но отчего-то сидевший за рулем человек, закинувший руки за голову, всмотрелся в удаляющуюся фигуру и сузил глаза, словно это было нечто выбивающееся из привычного ритма города.

Он прекратил слежку лишь в тот момент, когда та окончательно скрылась за поворотом, после чего ленивыми движениями поправил сползшие с носа очки и попытался добраться до телефона. Вообще-то, проще было вызвонить товарища с оптики, но в телефонах был свой несомненный шарм, к которому он так сильно тяготел. С третьей попытки ему удалось нащупать тот где-то на соседнем кресле, и, по-быстрому набрав чей-то номер, он необычайно радостным тоном заявил:

— Отора-тян!

В ответ ему донеслось несколько слов, и, поморщившись, он покачал головой.

— Какой ты занятой. Да, да, я понял, — его взгляд вновь скользнул по углу, за которым скрылся искомый им человек. — Зато у меня для тебя хорошая новость! Что? Ой, да ладно, мне пришлось шерстить столько реестров и смотреть через кучу дерьмовых камер, и все, что я от тебя слышу — это «я это уже знаю»? Знаешь, Отора, тебе бы манерам поучиться, а то совсем уже!

Он с обидой цокнул языком, и, выслушав очередную короткую реплику в трубке, хмыкнул. Причмокнув, он достал из кармана пиджака розовый шарик жвачки, и, стянув упаковку двумя свободными пальцами, быстро закинул ее в рот. Все это время кто-то долго что-то твердил ему по телефону, он уже успел надуть большой пузырь, прежде чем его что-то спросили — что-то, что заставило его лопнуть жвачку и чуть ею же не подавиться.