По пути

И причину ночёвок у родни бывшей жены отец понимал прекрасно. Рустам лишь сопровождал детей, его самого здесь никто не ждал. Такое понимание должно было как минимум приносить удовлетворение ясностью ситуации. Отчего же тогда горький ком каждый раз сдавливал горло — не сглотнуть?

Рустам взглянул на осунувшуюся мать, остатки пиршества на столе и… Отодвинул недопитый чай, скупо поблагодарил, вышел на крыльцо, чтобы наконец вздохнуть свободно.

Здесь пахло свежим деревом — новую, самую верхнюю ступеньку Иса заменил, но ещё не покрасил. Вот на неё Рустам и сел, задумался. Что ни говори, а о приезде он не жалел. Это ведь ради сыновей, им так приспичило. А в результате парни деревню приняли. И она их приняла.

Накануне Рустам наблюдал с этого же крыльца забавную картину: Иса без футболки (жарко, видите ли) в одиночку, не напрягаясь, нёс на козлы тяжеленное бревно на распил. Рустам думал подойти помочь, но пока думал — Иса всё сделал сам: и донёс, и распилил, и наколол, и в дровницу сложил. А на лице — довольство. Уж точно не от того, что из-за раскрытых ворот за ним подсматривала стайка девчат. Якобы мимо проходили. Ага, маршировали целый день туда-обратно, словно иных дорог в деревне не было. Рустам усмехнулся — этак скоро и вопрос с женитьбой старшего поднимется.

Дэн блистал иначе: с первого же вечера влился в компанию местной молодёжи, и уже что-то кому-то доказал. Аккуратно — костяшки сбил да пару кровоподтёков заработал. Но второй «боец» ходил такой же. А учитывая, что Дэн взялся учить нового знакомого играть на гитаре — к согласию прийти у них получилось.

Всё же парни у него… Грудь распирало, а лицо свело дурацкой ухмылкой. Он бы с ними в разведку пошёл!

Неумолимо приближался день отъезда — каникулы заканчивались. И хоть Дэн совсем не скучал — пару раз выбирался куда-то ночью до самого рассвета — он явно был рад вернуться в город.

Про Ису что-либо сказать было сложнее. Каждый день он выводил деда на крыльцо, сажал в накрытое одеялами кресло, пристраивался рядом на ступеньке, и они подолгу сидели молча. Потом, словно поймав незаметный сигнал, Иса так же неторопливо вставал, поднимал деда и уводил в избу.

Вот и сейчас Рустам услышал шаркающие шаги и сопение старика раньше, чем тот появился из тёмной глубины дома. Иса безмолвной тенью шёл рядом. Как обычно, Рустам сразу вспомнил о «важном деле», благо никто не спрашивал, что там. Но в этот раз свалить куда подальше не вышло, Иса положил ладонь Рустаму на плечо.

— Батя… У деда к тебе разговор.

Рустам поднялся, нехотя повернулся:

— Ну, пусть говорит…

— Батя… — прогудел сын уже с укоризной.

С раздражением, но не без гордости, Рустам смерил старшего взглядом. Иса и его принципы! И откуда только?.. Хотя... Почему «откуда» — сам таким воспитал. Вот и прилетели качели обратно — точно в зубы!

— Я слушаю.

Рустам впервые за эти дни посмотрел отцу прямо в глаза… и с удивлением понял, что прежнего эффекта тот на него не оказывает. На секунду представил себя на его месте… Что мешало им все эти годы? Надо полагать, гордыня, прикрываемая принципами. Отец всегда всё хотел решать за него. Да и за всех, впрочем. При этом никогда не признавал свои ошибки. А насчёт Алсу он ошибся. Они все ошибались: и те, кто её костерил, и те, кто называл её «пустой».

— Я… Мы с матерью… — начал Закиров-самый-старший и замолчал, разглядывая Рустама. Узловатые, скрюченные пальцы старика мелко подрагивали на подлокотниках. Короткая седая борода двигалась — отец словно жевал, подбирал по вкусу слова, что в конце концов произнёс:

—Улым [6] ... Хорошо, что ты приехал. Домой.

Горло сдавило знакомой горечью. Вот как, значит! Всё же «сын»? Алсу больше нет — так что же, и конфликт исчерпан? Детей Рустам привёз. Общих — он ни секунды не сомневался в том, что Дэна Алсу тоже считала бы своим сыном. И что? Готов ли он, Рустам, простить родителям Алсу? Ведь дети, хоть и знали историю обрывками от Венеры Завдатовны и местной родни, жили, по всей видимости, только настоящим.

В поисках ответа Рустам наткнулся на внимательный взгляд Исы и услышал неожиданное:

— Я на лето сюда — помогать.

Местные не просто так до сих пор шептались о том, что его старший сын, мол, немой. А тут две полные фразы почти подряд — рекорд за ближайшее время. Хотя… Когда Рустам за Дэном в участок катался, именно Иса позвонил Гале. Как-то объяснил ситуацию. Словами!

— Дэн тоже, — добавил сын.

Проглотив рвущееся наружу «Какого лешего?!», Рустам лишь спросил:

— Почему?

Иса пожал широкими плечами — красноречие, небось, иссякло. Зато за него ответил дед:

— Я пригласил. Денис рассказал, что летом ты сам приехать не сможешь.

— Почему? — повторил Рустам.

Иса смотрел прямо, но молчал. А когда снова заговорил дед, сын совсем удивил — улыбнулся!

— Дэн сказал, ты жениться собрался. И это… кто бы она ни была — это твой выбор, улым.

И пока Рустам застыл, будучи в шоке от такого поворота — Какой на фиг «жениться»?! Чего ещё дети рассказали?! — на крыльцо тихонько вышла и мать:

— Улым, мында туй уткэрэбэз, якши ме?[7]

– ---------

[1] Мулла — мусульманский священник.

[2] Апа — уважительное обращение к женщине, старшей по возрасту.

[3] Са-ан, это кто пришёл? — татарский.

[4] Рустам с детьми приехал — татарский.

[5] Мать. — Татарский.

[6] Сынок, мой сын. — татарский.

[7] Сынок, свадьбу здесь устроим, ладно? — татарский.

Глава 9

Длинные гудки в трубке вызывали странное тянущее ощущение где-то в районе солнечного сплетения. Почему Рустам не отвечает? С ним всё хорошо? А сколько раз подряд позвонить «прилично»? Или лучше не звонить третий раз, а немного подождать?..

Галина сбросила вызов и почувствовала, что у неё горят щёки, а ладони вспотели. Чёрный прямоугольник телефона, оставленный поверх белых страниц документов на рабочем столе, притягивал магнитом.

А как долго нужно подождать между звонками — пять или десять минут? Или сразу полчаса? У неё же есть повод для звонка. Важный. Или нет?

Ну… приехали!

Галина встала, машинально разглаживая несуществующие складки на шерстяном ансамбле, прошлась по кабинету. За офисным окном было по-северному серо. Где-то там, уже в одном с нею часовом поясе, — Рустам. Вернулся.

Но не к ней.

Больше месяца — ожидание затянулось и стало невыносимым. В конце концов, им не по двадцать, и даже не по тридцать лет. Что там он говорил про «жить сейчас»? Сам говорил, и сам пропал!

Так, отставить!

Галина невольно улыбнулась, вспоминая, с каким выражением Рустам каждый раз произносил эту фразу. Уже спокойнее вернулась за рабочий стол.