Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

Паника захлестнула побежденных. Весь склон был усеян телами и брошенным оружием. Кое-кому повезло. Два стрелка, захватив с десяток пленных, отвели их к мельнице, где британские пушкари уже заняли места у своих пушек. Французский лейтенант, спасшийся только потому, что притворился мертвым, протянул саблю британскому лейтенанту из 52-го. Лейтенант, человек благовоспитанный и любезный, кивнул, но клинок вернул.

– Вы окажете мне услугу, проводив меня на холм, – сказал лейтенант и попытался завязать разговор на школьном французском. – Что-то вдруг похолодало, не так ли?

Француз согласился – да, похолодало. Впрочем, он согласился бы и с противоположным утверждением. Капитан дрожал. Он весь перепачкался в крови, но не своей, а чужой, крови тех, кто погиб рядом с ним. Он шел, а повсюду лежали убитые и умирающие, и кто-то просил о помощи, а он ничего не мог для них сделать. Перед его глазами стояли штыки и лица, жаждущие крови.

– Это была буря, – сам не зная почему, сказал он.

– Нет, думаю, жары уже не будет, – ответил лейтенант, неверно истолковав реплику собеседника.

Музыканты 43-го и 52-го собирали раненых, почти исключительно французов, и относили их к мельнице, откуда выживших должны были отвезти на подводах в монастырь, где ожидали костоправы.

– Если завтра будет хорошая погода, – продолжал лейтенант, – мы надеемся сыграть в крикет. Вы, мсье, когда-нибудь видели, как играют в крикет?

– Крикет? – Француз растерянно посмотрел на красномундирника.

– Да, мы собираемся сыграть, если погода или война не помешает.

– Никогда в жизни не видел крикета.

– Когда попадете на небеса – надеюсь, это время наступит нескоро, – вы будете каждый день играть в крикет.

Южнее вдруг послышалась стрельба. Стреляли, похоже, британцы – быстро и четко, но на самом деле то были португальцы, охранявшие хребет справа от пехотной дивизии. Меньшая из французских колонн, вознамерившись подкрепить успех двух других, прошедших через Сулу, свернула от деревни и попала к глубокому, поросшему лесом оврагу. Строй рассыпался, и каждый выбирался поодиночке, а когда все вышли на склон, то увидели перед собой португальцев. Не красномундирников. Колонна имела численное превосходство, и к тому же французы не боялись португальцев, которых били в прошлом. Решив, что впереди легкая победа, они атаковали презренного врага, а противник вдруг встретил их залповым огнем. Как оказалось, португальский механизм смерти работал не хуже британского. Накрытые с трех сторон французы обнаружили, что презренный враг не оставляет им иного выхода, кроме как спасаться отступлением. И последняя колонна с позором бежала, разбитая людьми, сражавшимися за родину, а на хребте не осталось ни одного француза, за исключением убитых, раненых и пленных. В винограде, плача, умирал барабанщик. Ему было одиннадцать, и он получил пулю в легкие. Его отец, сержант, лежал в двадцати шагах от него, и птица выклевывала ему глаза. Теперь, когда пушки умолкли, черные пернатые слетались на пир.

Над холмом курился дымок. Орудия остыли. Люди передавали бутылки с водой.

Французы вернулись в долину.

– К северу от хребта есть дорога, – напомнил Массена адъютант.

Маршал не ответил. Он смотрел на то, что осталось от его атакующих колонн. Разбиты все. Разгромлены.

И враг, скрывшись за хребтом, ждал от него еще одной попытки.

– Помнишь мисс Сэвидж? – спросил Виченте.

Они с Шарпом сидели на краю холма, глядя сверху на разбитых французов.

– Мисс Сэвидж? Кейт? Конечно, я ее помню. Интересно было бы узнать, что с ней сталось.

– Она вышла замуж… за меня, – сообщил Виченте, расплываясь в глуповатой улыбке.

– Боже! – Подумав, Шарп решил, что ответ прозвучал довольно грубо, и добавил: – Ты молодец.

– Я даже сбрил усы. Как ты и советовал. И она согласилась.

– Не понимаю тех, кто носит усы. Целоваться с сапожной щеткой и то приятнее.

– У нас уже ребенок, – продолжал Виченте. – Девочка.

– Быстро ж ты сработал!

– Мы очень счастливы.

– Рад за вас, – сказал Шарп, ничуть не покривив душой.

Кейт Сэвидж убежала из дома, и Шарп с помощью Виченте спас ее в трудный час. С тех пор прошло восемнадцать месяцев, и он часто спрашивал себя, что произошло потом с девушкой-англичанкой, унаследовавшей от отца виноградники.

– Кейт сейчас в Порту, – пояснил Виченте.

– С матерью?

– Нет, она вернулась в Англию вскоре после того, как я отправился в новый полк в Коимбру.

– А почему туда?

– Я там вырос. Мои родители до сих пор живут там. Я учился в тамошнем университете. В общем, Коимбра для меня – родной дом. Но теперь мы будем жить в Порту. После войны.

– Снова заделаешься стряпчим?

– Надеюсь. – Виченте перекрестился. – Я знаю, каково твое отношение к закону, но это единственный барьер, отделяющий человека от зверя.

– Однако ж французов твои законы не остановили.

– Война, Ричард, выше всех законов, поэтому все порядочные люди должны быть против нее. Война высвобождает все то, что в обычных обстоятельствах удерживает закон.

– То есть дает шанс таким, как я.

– Ты не такой уж плохой, – улыбнулся Виченте.

Шарп посмотрел в долину. Французы отошли наконец на исходные позиции, те, что занимали накануне, и спешно возводили за рекой укрепления.

– Боятся, что мы спустимся, чтобы прикончить их внизу.

– Думаешь, спустимся?

– Конечно нет! У нас позиционное преимущество – мы занимаем высоты. Зачем же его терять?

– И что будем делать?

– Ждать приказов, Хорхе. Ждать приказов. Я свои, похоже, сейчас получу. – Шарп кивком указал на приближающегося к холму майора Форреста.

Подъехав ближе, Форрест посмотрел на склон, усеянный телами убитых французов, потом повернулся к Шарпу и кивнул.

– Полковник распорядился, чтобы рота вернулась в полк, – устало сказал он.

– Майор Форрест, – сказал Шарп, – позвольте представить капитана Виченте. Мы вместе воевали в Порту.

– Для меня это честь, капитан. – Рукав мундира у майора потемнел от крови – пуля зацепила плечо. Форрест помолчал, пытаясь придумать что-нибудь приятное для португальца, но в голову ничего не приходило, и он снова повернулся к Шарпу. – Надо идти, капитан.

– Подъем, парни. – Шарп встал и протянул руку Виченте. – Присматривай тут за ними, Хорхе. Нам еще может потребоваться ваша помощь. И передавай привет Кейт.

Было тихо. Пушки уже не стреляли, и только ветер тихонько шевелил опаленную мушкетным и винтовочным огнем траву. Шарп шел пешком, Форрест молча ехал рядом. Полк отдыхал после боя. Солдаты сидели на земле, но не расходились. Рота заняла свое привычное место на левом фланге, и Форрест откашлялся.

– Командование временно переходит к лейтенанту Слингсби, – сказал он.