Побег

Затаив дыхание, она толкнула дверь и вошла внутрь.

Он сидел на кровати, все еще в маске. Теперь, когда она подошла ближе, Вэл смогла оценить все детали: линии меха, вытравленные в материале цвета железа, жесткая оборка, простирающаяся по бокам его челюсти, словно пальцы скелета. Пустые глазницы придавали маске вид похожий на череп, напоминая ей о Смерти.

— Хорошая маска, — проговорила она, пытаясь изобразить сарказм, но вместо этого в ее голосе прозвучал лишь страх.

Гэвин провел языком по зубам.

— Для того, чтобы съесть тебя, моя дорогая.

Вэл сделала несколько шагов назад, ее лицо раскраснелось от этой насмешки.

— Ты — Красная Смерть, — сказала она. — Это не подходит к теме.

— Смерть повсюду, моя маленькая нимфа — в любой теме.

Вэл сорвала с себя маску с позолоченными астрами и хвостами пернатой каллуны. Под его пристальным взглядом ее плохо сидящее платье, казалось, затянулось еще туже.

— Тебе не нравится маскарад моей сестры?

— Нет, — коротко ответила Вэл. — Не нравится.

— Хм. — Медленно, он снял свою собственную маску, позволив ей упасть рядом с ним. Один уголок его рта дернулся. — Что ты думаешь о моей сестре?

— Она самая красивая женщина, которую я только видела.

Гэвин рассмеялся.

— Да, это так, правда? Проблема с красотой в том, что она имеет свойство стремиться к общему знаменателю. Симметрия — это, в конце концов, усреднение, доведенное до крайности. — Он приподнял бровь. — Знаешь на тебе одно из ее платьев.

Селеста не сказала Вэл об этом.

— Оно ее?

— Стиль сестры довольно узнаваем. Не нужно обладать большим воображением, чтобы оценить ее очарование. — Он поднял шахматный набор и подул на него. — Хм, я и забыл, что он здесь. Не хочешь сыграть партию, Валериэн?

Вэл не двинулась с места, чтобы подойти к нему.

— Ты так плохо отзываешься о своей сестре.

— Это простой факт. Она жаждет внимания. Моего, нашей матери, любого жалкого дурачка, в которого может вцепиться своими когтями. Вот почему она затеяла это маленькое пари, чтобы устранить соперницу. — Он положил доску на кровать. — Это вина нашей матери. Мой отец был единственным мужчиной, которого она любила, и он умер молодым. Она его боготворила.

Он говорил ей об этом раньше. Годы и годы назад. До того, как она поняла, кем он был и на что способен.

— Твой отец, — медленно сказала она, — мастер шахмат.

— Предполагается, что сходство между нами очень сильное.

Кажется, он уже говорил ей об этом раньше. Неприятная мысль пришла Вэл в голову, и она настороженно посмотрела на него.

— Твоя мать… — Слова застряли у нее в горле. — Она когда-нибудь…

— Прикасалась ко мне? — Его взгляд переместился на ее лицо. — Она бы не осмелилась. Но мать, намеренно или нет, внушила моей сестре мысль, что я — это все, что ей нужно, и Анна-Мария провела наше детство, бросаясь на меня разными не вдохновляющими способами.

Вэл сложила руки.

— И поэтому ты ушел?

— Я ушел, потому что мои братья и сестры становились слишком зависимыми от меня во всех отношениях. Они становились слабыми, как наша мать. — Гэвин откинулся назад. — Я хотел найти свой собственный путь — и я его нашел. Но хватит об этом. Иди сюда и поиграй со мной.

— Ты имеешь в виду шахматы?

Его взгляд переместился на ее руки, все еще сцепленные на груди.

— Если ты предпочитаешь.

— А если нет?

— Тогда, — сказал он, растягивая это слово, как нечто, что нужно смаковать, — я полагаю, что нам с тобой придется найти какое-нибудь другое занятие на это время.

Вэл посмотрела на дверь.

Проследив за ее взглядом, он сказал:

— Она запирается. Но мне интересно, ты чувствуешь себя в большей или меньшей безопасности, зная это? — Когда она испуганно посмотрела в его сторону, он улыбнулся. — О, я знаю, что ты все еще боишься меня. Я бы сказал тебе, что не кусаюсь, но…боюсь, что кусаюсь.

— Я знаю, что кусаешься.

— Тогда что же ты выберешь, моя дорогая? Рискнешь со мной или с доской? Шансы примерно одинаковы.

Она закрыла замок.

— Доска, — резко проговорила она, повернувшись к нему лицом.

— Такой храбрый кролик, готовый сразиться с волком в его логове. Я постараюсь умерить свой аппетит. — Он смахнул свою маску на пол, освобождая место для нее. — Белые или черные?

— Черные. — Вэл чинно сидела на краю матраса, наблюдая, как он продвигает пешку вперед. Она передвинула своего коня, отводя руку назад так быстро, что он рассмеялся.

— Ты ставишь себя в трудное положение.

— Мне все равно. — Она не собиралась поддаваться на его уловки. — Что случилось после того, как ты ушел из дома? Разве твоя семья не пыталась остановить тебя?

Гэвин передвинул еще одну пешку.

— Ты знаешь, что случилось. Я встретил девушку. А она попыталась убежать от меня, глупо думая, что я не стану ее преследовать.

Она передвинула коня. Вышел слон.

— Если ты побежишь, я буду преследовать, — тихо процитировала она.

— Всегда, — резко ответил он.

Вэл ничего не могла на это сказать. Она сосредоточилась на игре, с некоторым чувством злорадства отметив, что Гэвин выглядит более увлеченным, чем раньше. Он так быстро обыграл ее, когда она играла с ним в первый раз.

«Но я уже не такая робкая, как раньше».

— Очень хорошо, — пробормотал он, когда она пожертвовала своим слоном, чтобы забрать его королеву.

«Он проверяет меня», — поняла она, когда подняла голову и увидела, что он наблюдает за ней. Играет с ней. Гэвин улыбнулся, когда она отложила королеву.

— Уже не совсем идеалистка, а?

— Нет. — Ее голос прозвучал твердо, однако его улыбка покоробила Вэл. — Уже нет.

— Жаль. Твоя детская наивность меня умиляла.

Вэл с трудом сдерживала слезы.

— Тогда почему ты ее уничтожил?

— Ребенок не в состоянии понять. — Он взял две ее фигуры, которые захватил, и ловко повертел их между пальцами. — Теперь ты точно знаешь, чего я от тебя хочу. — Он решительно положил их. — Ты выросла.

Произошел еще один обмен фигурами. Она отказывалась смотреть на него снова, хотя знала, что Гэвин ее изучает. Он изучал ее так же, как изучал фигуры на доске. «Как будто я что-то, что можно захватить и присвоить, — подумала она. — Еще одна игра, которую нужно выиграть».