Побочные эффекты
Шрифт:
– Света,
– Вера.
– Витя. Очень приятно,- он глянул на Степаныча. Тот слегка кивнул на Веру.
Он посмотрел на ее зеленые глаза, печальное лицо, стройные ноги.
– Мужчины, просим к столу!- весело сказала Света.
Мужчины прошли вслед за дамами и подождали, пока те сядут первыми. Стол мало чем отличался от знакомого по России – запотевшая бутылка «Столичной», нарезка сыра, вареной и копченой колбасы, шашлык из курятины, салат «оливье». Надпись на этикетке бутылки белого вина была на иврите. Фрукты – манго, ананас, виноград, и еще какие-то, совсем незнакомые – тоже были местные.
– Выпьем
Дамы улыбнулись. Улыбка сделала Веру еще более сексуальной.
– Это вино из монастыря молчальников. Говорят, там делают лучшие вина в Израиле. За то, чтобы никогда не забывать говорить дамам, как они прекрасны, - дополнил Степаныч.
Застолье продолжалось недолго. Водку пил один Степаныч, бокал вина выпила Света. Вскоре они ушли в другую комнату. Вера оставалось печальной, бокал - почти нетронут.
– Что-то случилось?
– Я не хотела бы об этом рассказывать…
– Не забывайте, я – психиатр. А психиатр – он и в Израиле психиатр. Так что, выкладывайте. Проблемы с бой-френдом?
Тут она внезапно сморщилась, из глаз потекли слезы. Закрыв лицо ладонями и всхлипывая, поднялась и хотела выйти. Он слегка удержал ее за локоть и протянул салфетку.
– Подождите. Присядьте и расскажите, что случилось. Хуже от этого уже не будет. И давай – на «ты».
Она неохотно села на диван. Отвернулась, вытирая лицо и наводя макияж. Затем повернулась, посмотрела на него с сомнением. И начала говорить:
– Мой друг - Саша… я была с ним несколько лет… Мы одногодки, в армию пошли вместе. Он про службу не рассказывал. Так и не знаю до сих пор, в каких частях был. Встречались в праздники, выходные. Меня в это время всегда отпускали домой, его - нет. Иногда на вызовы и эсэмэски не отвечал, я переживала. Спрашивала – где он был, почему не отвечал. Он только отшучивался. Так прошло два года. После армии у нас отдыхают, путешествуют по свету. Мы собирались в Европу. Потом - готовиться поступать вместе в университет… Он ехал тогда в обычном рейсовом автобусе… Араб, который хотел войти, показался водителю подозрительным. У нас водители тоже служили в армии, имеют оружие… Он влез в закрывающиеся двери, водитель несколько раз выстрелил… Но тот успел взорвать «пояс шахида». Погиб водитель, двое пассажиров, сидевших спереди. И Саша тоже… У меня теперь своя машина, езжу только на ней. А Саша… не могу забыть его…
– Печальная история… Но сегодня мы здесь и живы. А завтра… Кто знает.
Он обнял ее, гладя густые волосы, прижимая к себе и стараясь сам не думать о том, что будет завтра. Она все крепче прижималась к нему и вздрагивала. Он вытер слезы с ее щек.
– Не надо. Все будет хорошо.
– Правда?
– Правда. А иначе - зачем мне было лететь за четыре тысячи километров?
– Чтобы встретить меня?- улыбнулась она.
– И тебя тоже. Иди ко мне.
– Все, уже не плачу. Прости. Наговорила всего…
– Правильно, что наговорила. Теперь будет легче,- поглаживая ее бедра, сказал он…
4
Выехали со Степанычем рано утром. Вера и Света еще спали.
– Ну как прошло?
– Приятная девушка.
– Переживает очень…
– Теперь, надеюсь, меньше. У нее ведь все впереди. Вообще – то, не ожидал, что подкинешь мне халтуру.
– Но ведь
приятная была халтура?– Ну да…
Дорога была ровная, машин мало. Стрелка на спидометре ползла к цифре «200». Проследив за его взглядом, Степаныч кивнул на дорожный указатель - «Сдерот».
– Это что – сторона, наиболее опасная при артобстреле?
– Точно. Видишь?- и кивнул в другую сторону. В дымке виднелись очертания каких-то построек. Высоко в небе висел дирижабль.
– Что это?
– Аза. У вас - Газа. Рядом, километров двадцать пять - тридцать. «Кассамы» пролетают сейчас сорок – сорок пять. До Бер - Шевы, Ашдода и Ашкелона. Сюда - наверняка. А толку от этой штуковины,- он кивнул на дирижабль,- маловато. Так что, лучше поторопиться.
– А что же – люди до сих пор тут и живут?
– А куда им деться?
– Не переселяют?
– Нет.
Опасное место проехали без происшествий. Машин становилось все больше, скорость движения – совсем небольшой. Они въехали в город. Машина попетляла некоторое время, потом остановилась.
– Все. Стоянок рядом нет. Здесь не заблудишься - прямо, потом до светофора и налево. Удачи.
– К черту!- он захлопнул дверцу и пошел быстрыми шагами. Вперед.
У входа в клинику - снова привычная процедура : ключи, сотовый и мелочь - в лоток. Проход через детектор под внимательным взглядом охранника. Когда все забрал и положил в карман, нажал на кнопку брелка. Подошел к ресепшн.
– Говорите по-русски?- спросил он миловидную девушку.
– Конечно, вы можете говорить по-русски,- улыбнулась она, кивнув на табличку «здесь говорят по-русски».
– Я хотел бы поговорить с директором клиники.
– По какому вопросу?
– Я от Михаила Николаевича. Несколько дней назад прилетел из России.
– Подождите минуту. Сейчас свяжусь с Марком Борисовичем. Вообще-то, он по личным вопросам не принимает.
– Это не личный вопрос.
Она сняла трубку, набрала номер.
– Вас сейчас проводят,- показала она на охранника, появившегося сзади.
Кивнув видеокамерам, висевшим вокруг, он пошел в направлении, указанном охранником.
5
Остановившись перед дверью, охранник постучал. Затем приоткрыл дверь, кивком предложив войти. В кабинете - офисная мебель, компьютер. На стене - дипломы и сертификаты на английском и иврите. Две боковые двери были закрыты.
За столом сидел пожилой, смуглый и подтянутый мужчина с коротко постриженными усами. Одет он был просто, как и большинство в Израиле - брюки, рубашка с коротким рукавом.
– Я Вас слушаю, молодой человек. Я Вас внимательно слушаю!
Он улыбнулся, дернув вбок подбородок. Движение походило на тик. Еще раз широко улыбнулся. Что-то показалось знакомым – и в речи, и в этом жесте.
– Здравствуйте. Я врач, работал с Михаилом Николаевичем. Он скоропостижно скончался. Но думаю, это не повод для прекращения взаимовыгодного сотрудничества. Поиск контингента, специалисты, проводящие манипуляцию - теперь на мне. К сожалению, Михаил Николаевич не успел посвятить меня в подробности - переработка , изготовление первичной субстанции. А также написать сопроводительное письмо. Вот - файлы с его жесткого диска. В подтверждение моих полномочий,- он протянул флэшку Марку Борисовичу. Тот , скрестив руки и продолжая улыбаться, молчал. Пришлось положить ее на стол.