Побочный эффект

Благо, приступ длился не более полминуты, и мальчик начал стихать. В его глаза постепенно возвращалось осмысленное выражение, тело успокаивалось, словно водная гладь после неожиданно налетевшего шторма.

– Отойдите от пациента сейчас же!

Валерий повернул голову – над ним нависла хорошенькая женщина средних лет в белом халате с прожигающим насквозь взглядом. Луканов встал с коленей.

– Что вы с ним сделали?

– Я ему помог.

– Кто дал вам право распоряжаться здесь? Вы что, врач? – гневно произнесла женщина, хмуря брови.

– Я не представился – доктор Луканов Валерий Петрович, нейрофизиолог, из Первой Городской клиники, – Валерий примирительно протянул руку. – Приехал к вам на усиление.

– А с чего вы взяли, что нас надо усиливать? – против ожидания Валерия этот жест, казалось, еще больше разозлил женщину. Она не спешила протягивать ему руку в ответ. – И почему вы работаете с моими пациентами без разрешения?

– У мальчика был приступ, – нахмурился Луканов. – Мой долг как врача реагировать на любые проявления.

– Вы понятия не имеете что за диагноз у юноши!

– Похоже на атаксию. Нарушение согласованности движений различных мышц при – условии отсутствия мышечной слабости. И только что случился приступ, который мог перерасти в неврологический климакс.

Рядом ахнула женщина, сильнее обняв не до конца пришедшего в себя мальчика.

– Вам никто не позволял работать с пациентами в этой больнице! – продолжала наступать женщина в халате. – Вы здесь даже не оформлены!

– Именно это я и собираюсь сделать. Мне нужен профессор Сосновский.

Женщина в халате прожигала взглядом Луканова. Казалось, она с трудом сдерживает ярость, причина которой была Луканову не ясна. И только некое подобие этики не позволяло кипящему чану с ненавистью перелиться через край дозволенного.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но соседняя дверь вовремя распахнулась и оттуда появился дородный человек в белом халате с окладистой бородой.

– Вера Павловна, ну что же вы так встречаете дорогого гостя! – с ходу укоризненно начал он. – Человек с дороги, и уже успел помочь пациенту.

Вера Павловна слегка покраснела, и Луканов подумал, что так она стала еще симпатичнее. Впрочем, красный цвет ее лица говорил скорее о сдерживаемом гневе.

– Федор Михайлович, с каких это пор первый встречный может зайти в клинику и даже не оформившись работать с пациентами?

– Я уже сказал, у мальчика был приступ, – спокойно ответил Луканов, глядя в глаза Вере Павловне. От этого она вспыхнула еще ярче.

– Право, оставьте, Вера Павловна, – поднял руку Федор Михайлович. – Не время ссориться. Вы, надо думать, Луканов? – обратился он к Валерию. – Давно вас ждем! Вера, примите пациента, а мы пока пообщаемся. Проходите в мой кабинет.

Вера проводила Луканова уничтожающим взглядом.

Дверь кабинета закрылась за Лукановым

– Располагайтесь, коллега, – добродушно сказал профессор, усаживаясь в кресло, стоящее за широким дубовым столом. Луканов сел напротив, вдруг почувствовав себя пациентом на приеме. Он заметил на столе перед профессором свое досье, и внезапно почувствовал нервную дрожь. Словно он вновь стал нашкодившим школьником, неизвестно за что провинившимся перед директором, и сейчас его будут отчитывать.

– Не обращайте внимания на Веру Павловну, – улыбнулся профессор. – Она очень радеет за наших пациентов.

– Она напомнила мне персонажа из древнегреческой мифологии, – хмуро пошутил Луканов.

– Кого-то из воинственных богинь? – встрепенулся Сосновский.

– Почти. Медузу-горгону.

– Чудовище с женским лицом и змеями вместо волос? Что-то есть…– задумчиво проговорил Сосновский, но вовремя опомнился: – Только ей это не вздумайте говорить!

– Я бы предпочел и вовсе с ней не разговаривать.

– У нее печальная история с матерью – врачебная ошибка…. Впрочем, – осекся профессор, – это не нашего с вами ума дело! Поговорим о вас. Вы успели осмотреться?

– Темновато у вас для того, чтобы осмотреться.

– Что есть, то есть, – беззлобно улыбнулся Сосновский. – Денег выделяют крохи, ремонт за свой счет делаем. Впрочем, пациенты не жалуются.

– Это странно.

– Ничего странного, коллега. Здесь вам не большой город, здесь деревня. Люди привыкшие. Самый распространенный диагноз – похмелье, и то лечится работой на свежем воздухе. Впрочем, бывают дни, когда пациентов хватает, и вот тогда вы пригодитесь! А обычно у нас дни проходят спокойно.

– А как же мальчик?

– А, вы про Алешу… – профессор встал, заложил руки за спину и принялся неспешно ходить по кабинету. – Он мальчик особенный. Растет без отца, мать всю семью тянет. Есть еще старшая сестра…

– Что с его диагнозом?

– Им занимается Вера Павловна, и я вам рекомендую не лезть в ее вотчину, если вы меня понимаете, – профессор лукаво подмигнул Луканову. – Вера Павловна в отношении пациентов крайне ревнива.

– С чего это вдруг?

– Ну, голубчик, это уж не нашего ума дело! Какая есть. Докторов, сами видите, мало, а Вера Павловна профессионал своего дела. У нас всего-то персоналу – она, я, Сергей Алексеевич – медбрат, неопытный, скажу по секрету, уборщица Нина Гавриловна, да водитель Прохор, вот почитай и вся клиника. А теперь еще вы, новая кровь, как говорится! – профессор улыбнулся. – Так что, принимайте новые полномочия, и, как говорится – добро пожаловать!

Луканов совершенно не испытывал той торжественности профессора, свойственной деревенским людям, пусть и интеллигентным, когда к ним приезжает кто-либо из города.

– Я бы хотел осмотреть мальчика.

– Исключено. Вера Павловна не позволит.

– Но у него же явные подозрения на эпилепсию, а я… – Луканов запнулся. – Вы же читали мое дело. Я хорошо знаком с этим диагнозом.

Профессор сочувствующе кивнул.

– Читал, и сожалею о вашем случае. Даже не представляю, что значит для вас вся эта история… Геркулесова болезнь, как говорили древние греки, будь она неладна! Такая карьера, такие возможности… и теперь на те – Болотово! – запричитал профессор, но вовремя взглянул на посеревшее от тоски лицо Луканова и остановил сам себя. – Впрочем, довольно об этом. Завтра готовы приступить к выполнению обязанностей?

– Профессор, не поймите меня неправильно… Причиной возникновения диагноза мальчика мог явиться сильный испуг. Чего мог настолько испугаться мальчик в… – Луканов замялся.

– Вы хотели сказать – в этой глуши? – продолжил за него Сосновский. – Не стесняйтесь, коллега. Я вас понимаю. После города наверняка не понятно, как здесь вообще живут люди, верно?

– Так все же – чего мог испугаться мальчик?

– Кто знает. Это же дети, они лазают там, где не ступает нога взрослого. Лес, болото, старая церковь, кладбище в конце концов. Мало ли, в лесу из кустов заяц выскочил, у ребенка шок.