Под струной

В конце концов Денис, выпив три чашки кофе и устав от фантазий, решился позвонить ей напрямую. И не удивился, когда айком щебечущим голоском ответил ему, что абонент не доступен или находится за пределами зоны приёма. Возможно, Аурика выключила мобильный, но не исключался и вариант, что она не хочет с ним разговаривать. Понять её было можно, поверить в отсутствие интереса к нему – нет.

– Ну и ладно, – пробормотал Денис, вдруг ощутив навалившуюся усталость. – Ещё не вечер.

– Семь минут одиннадцатого, Денис Ерофеевич, – деликатно отозвался домовой, посчитав, что хозяин обращается к нему.

Денис усмехнулся и побрёл спать.

* * *

Суета началась после девяти часов утра.

Встал он поздно, в восемь, позавтракал в общей офицерской столовой, явился на базу и тут же был вызван к начальнику Центра экстремального оперирования в космосе генералу Стогову.

Резиденция генерала представляла собой отдельное двухэтажное здание, стоящее на краю космодрома и окружённое ангарами со спасательной техникой. При необходимости выйти на орбиту Земли и дальше можно было прямо отсюда в течение нескольких минут.

Кабинет Стогова производил впечатление броской технологичностью и походил больше на рубку космического корабля, в которой аппаратура жила своей жизнью, переговариваясь сама с собой, и командовала какими-то приборами на расстоянии через удалённый доступ. Даже стол генерала больше напоминал консоль дополненной реальности, а сам он казался богом этого мерцающего мирка, массивной глыбой камня, нависшей над играющими огнями окнами и панелями.

Впрочем, это впечатление прошло, после того как в кабинете вспыхнул верхний свет, а светящиеся панно, стены, экраны и колонны погасли. Сидящий за столом Стогов приобрёл живую человеческую материальность – мощный гигант с бритой наголо головой встал и поздоровался с каждым из приглашённых за руку. Жестом пригласил сесть за Т-образный столик.

Всего было приглашено восемь человек, в том числе Шестопал, бывший начальник научной группы «Енисея», Аурика и сам Денис. Он знал всех, кроме одного – крупногабаритного, под стать генералу, мужчины с волевым складчатым лицом и серыми нечитаемыми глазами.

– Товарищи офицеры, – начал свою речь Стогов, – все вы хорошо знаете ситуацию, поэтому распространяться не буду. «Бич Божий» или, как его назвали учёные, суперструна летит к Солнцу, минуя Землю, и это хорошо. Но даже на таком расстоянии его гравитация влияет на Землю, и чем это закончится, никто не знает.

– Прогнозы негативные, – мрачно сказал Каминский, глава НТ-центра ФСБ. – По океанам и морям катятся огромные волны, смывая всё на своём пути. Тайфуны усилили свою мощь, климатические установки не справляются с их напором. Затоплены прибрежные западные области обеих Америк, Европу накрыл губительный циклон. Досталось и российскому Крыму, и Дальнему Востоку, и северным берегам.

– В общем, товарищи, картина неприглядная. Хорошо, что «Бич Божий» уже миновал орбиту Земли и удаляется от планеты. Но для нас работы не убавилось. «Бич» разрушил кое-какие космические коммуникации, затронул систему телескопов астероидного контроля пространства и уничтожил пять станций разного назначения, плавающих между орбитой Марса и кольцом астероидов. Скоро он вторгнется в технологическую зону Венеры. А там сейчас много разных станций плюс три космических отеля.

– А после Венеры «Бич» опасно приблизится к Меркурию, – добавил Каминский. – Возможно, даже врежется в него. А на Меркурии работает наша экспедиция, летает куча спутников. Придётся уводить их от планеты.

– Это не самое страшное. «Бич» заметно снизил скорость движения, с трёх тысяч до сотни километров в секунду, но, по расчётам наших экспертов, преодолеет расстояние до Солнца всего за двадцать семь суток. Раскачиваться некогда. А с учётом последних событий с нападениями на экипажи космолётов и захвата корейского крейсера времени на раскачку и тщательную разработку планов нет совсем. Нужен срочный рейд к «Бичу». Президент дал нам карт-бланш на привлечение любых доступных средств и скорейшее решение проблемы. В связи с чем я вас и собрал.

– Корабль готов к вылету! – поднялась Аурика.

– Сидите, полковник. То есть я понял вас так, что вы не возражаете против своей кандидатуры?

– Нет. – Аурика села.

Стогов посмотрел на Дениса.

– Надеюсь, вы тоже, товарищ Молодцов?

Денис упруго вскочил, боднул лбом воздух.

– Так точно, товарищ генерал! Не возражаю!

По лицам присутствующих промелькнули улыбки. Остался хмурым только советник президента Кольцов. Лошадиное лицо его с резкими морщинами не дрогнуло.

– Садитесь.

Денис сел, стараясь не искать взгляд Аурики.

– Итак, задание состоит в следующем. Старт сегодня в шестнадцать ноль-ноль. Экипаж тот же, научная группа не меняется, все эксперты дали согласие на полёт. – Стогов покосился на Шестопала.

Учёный рассеянно кивнул.

Стогов пожевал губами.

– Однако в связи с возможными… э-э, осложнениями обстановки вокруг «Бича» в состав экспедиции включена группа быстрого реагирования сил специального назначения в составе пяти бойцов. Командиром группы назначен полковник Волин Илья Трофимович.

Денис встретил взгляд бесстрастных светло-серых глаз незнакомца, в которых на миг всплыл огонёк извинения, будто он заранее знал реакцию Молодцова.

– Вопрос можно, товарищ генерал? – сделал каменное лицо Денис.

– Слушаю.

– Кто руководит экспедицией у объекта?

Стогов усмехнулся. Он хорошо разбирался в чувствах подчинённых.

– Руководство экспедицией возложено на вас, майор Молодцов. Вы там были и, судя по моим сведениям, проявили себя достойно. Полковник Волин в вашем распоряжении. Да, кстати, – добавил генерал обыденным тоном, словно предугадав мысль Дениса (я – майор, он – полковник, как-то это неправильно), – за заслуги перед Отечеством вам досрочно присвоено звание полковника.

Денис не сразу вник в смысл сказанного, но сумел справиться с эмоциями, и лицо его осталось таким же бесстрастным, как лицо полковника Волина. Он встал, развернул плечи.

– Служу России!

Сел на место, закаменев. Но не удержался, посмотрел на Аурику, встретил её взгляд. В глазах женщины запрыгали весёлые искорки. Она поняла его состояние. Он сжал губы и сказал мысленно: и не надо смеяться, мон шер ами, мы теперь на равных.

Конец ознакомительного фрагмента.