Под вуалью

Рослин никак не могла представить себе Дуэйна Хантера влюбленным. Даже соблазнительная Изабелла вызывала у него лишь усмешки.

Солнце наполнило ярким светом Двор Вуалей, а Рослин вдруг почувствовала прохладу. Оглядевшись, она поняла, что гуляет в тени огромных финиковых пальм, листья которых напоминали огромные вентиляторы. На фруктовых деревьях среди листвы виднелись плоды. Вдоль дорожки, по которой она шла, в ирригационных каналах квакали лягушки, а над головой, в верхушках деревьев, щебетали птицы.

Зачарованная, она шла все дальше и дальше, едва замечая, что проходы между деревьями были совершенно одинаковые, причудливо затененные зеленоватым светом.

Человеку, впервые сюда попавшему, не так-то просто было найти дорогу обратно. Ей совсем не попадались рабочие, которых в больших количествах она видела вчера, когда ехала из больницы. Она и представить себе не могла, что площадь плантаций достигала пятидесяти квадратных миль, что сегодня рабочие были заняты совсем на других участках этих бескрайних плантаций фиников, саго, олив и бетельных пальм. В течение уже долгого времени Рослин не ощущала такого покоя.

Спустя некоторое время она заметила, как что-то блеснуло впереди между деревьями. Это был ручей, бегущий в зеленой прохладе пальмового леса, по обеим сторонам которого росли травы и цветы. Она присела на колени и набрала в ладони прозрачной воды. В горле пересохло, и она с жадностью выпила, протерев влажными руками виски и шею. Она прекрасно себя чувствовала и, опустившись на корточки, огляделась вокруг.

Сквозь листья пальм виднелось ярко-голубое небо, слегка подернутое золотисто-медовой дымкой. Лучи солнца, словно пики, пронизывая насквозь густые кроны пальм, припекали плечи. Раннее утреннее солнце раскалилось добела.

«Пора возвращаться домой», — подумала она, но вокруг была такая тишина. Белка с темно-полосатой спиной и пушистым хвостом стремительно прыгала вверх по стволу пальмы, напомнив Рослин о странной мелодии, которую вчера вечером играл Тристан. Из ручья выпрыгнула жаба и застыла неподвижно, уставившись на Рослин огромными темно-коричневыми глазами. Она ощущала полное единство с окружающими ее существами и, отдыхая на берегу ручья, она разглядывала в нем свое отражение.

— Лесное зеркало, — прошептала она с улыбкой, — скажи, что мне делать: остаться или уехать?

По воде пошла рябь, как будто от кошачьей лапы. У Рослин похолодела спина, и, повернувшись, она увидела в нескольких ярдах от себя гладкошерстное, похожее на кошку существо, с зелеными глазами, злобно глядящими на нее.

Казалось, в жилах заледенела кровь. Животное, виляя хвостом, похоже, было готово прыгнуть на нее. Верхняя губа приподнялась, обнажив грозные клыки. Рослин встала, и животное зарычало.

— Стоять! — услышала она резкий окрик.

Стоя в оцепенении, Рослин увидела, как из-за деревьев стремительно выпрыгнуло еще одно животное, чем-то напоминающее кошку, и с размаху приземлилось на спину коварному хищнику. Уже через мгновение в воздухе чувствовалась ярость борющихся животных, брызжущих слюной, рвущих друг у друга шерсть, катающихся по земле, пока, наконец, оба не плюхнулись в воду, и тогда крупная кошка скрылась от атаковавшего ее длинноногого пса, выскочившего на берег и принявшегося отряхиваться.

— Боже, Хамра! — Дуэйн Хантер похлопывал по мокрой красноватой шерсти собаку, осматривая ее после только что закончившегося поединка. На этот раз все обошлось только царапинами. Рослин наблюдала за ним, а сердце, казалось, билось где-то в горле.

— Как хорошо, что вы оба оказались здесь, — все еще дрожа сказала Рослин.

— Вам не следовало бы прогуливаться здесь, думая, что вы в Мидлэссексе, — сердито заметил Дуэйн. — Горные кошки и дикие собаки время от времени спускаются вниз. Только что вы чуть было не стали предметом их добычи, они, нападая, могут здорово покалечить.

— Я знаю. — Ее передернуло от его слов, и ей захотелось найти защиту в собаке, которая подошла к ней немного ближе. Она попробовала ее погладить, но собака тут же отошла назад.

— Салуки[3] — не домашние собаки. Они — охотники.

— Сухо добавил Дуэйн.

— Для вас это подходящая компания. — Она видела перед собой темную медь его волос, надменное выражение лица, темную шею, оттеняемую белизной ворота рубашки.

Бриджи были заправлены в сапоги из марокканской кожи.

— Я вижу, вы уже немного оправились от испуга. — Она заметила, как в его глазах засверкали огоньки. — А теперь, не скажите ли вы мне, что вы делали вдали от дома?

— Конечно, скажу. — Она засунула руки в карманы брюк и приподняла вверх подбородок. — Мне захотелось прогуляться перед завтраком, а здесь, в тени пальм было так прохладно и тихо, что я потеряла чувство времени.

— И направления, — он щелкнул пальцами, и собака подошла к нему. — Вам бы лучше зайти ко мне и выпить кофе и что-нибудь съесть. Затем я отвезу вас в Дар-Эрль-Амру. Она не была уверена, хотелось ли ей принять его приглашение.

— Ну, ладно, пойдемте, — и он стал большими шагами удаляться прочь, Хамра бежала впереди. Какое-то мгновение Рослин колебалась, но потом пошла следом за ними, отряхивая с брюк прилипшие травинки. Когда он оглянулся и остановился, чтобы она смогла их догнать, Рослин захотелось убежать.

— Полагаю, что меня вы испугались сильнее, чем кошки, — усмехнулся Дуэйн.

— Вы такой же дикий, — еле переводя дыхание, ответила она. Ей приходилось почти бежать, чтобы угнаться за ними.

— Я не такой милый как Тристан. не правда ли? — расхохотался он. И здесь, в зелени пальм, его смех показался еще более громким и раскатистым, так что маленькие птички в тревоге скрывались в густых кронах деревьев.

— Тристан похож на Нанетт, а она самая лучшая из всех женщин: элегантная, остроумная, с добрым сердцем.

— Да, она очень добрая, — согласилась Рослин, подумав, что будет совсем не просто уехать из Дар-Эрль-Амры.

— Ее посещения, пока я была в больнице, были для меня более, чем приятны, и я...

— Вы можете сделать ей больно, но было бы лучше для вас, если бы вы и не пытались. — Глаза цвета зеленой меди сверкнули так же зловеще, как глаза дикой горной кошки.

Она была не в силах отвести от него взгляд.

— Помните о двух килкенийских котах[4], которые дрались до тех пор, пока от них не остались только хвосты.

— Неужели будет то же самое, если я останусь в ДарЭрль-Амре, — спросила Рослин.

— Неизбежно, мисс Брант.

Они остановились и, как будто по обоюдному согласию, посмотрели друг на друга. В зеленоватой тени пальм ее глаза были цвета серого нефрита.

— Я думаю, мне лучше уехать из Дар-Эрль-Амры, — сказала она.

— Нет, — покачал он головой. — Я не позволю, чтобы кто-то сделал Нанетт больно. Вы останетесь ровно столько, сколько захочет Нанетт. Вы останетесь потому, что она потеряла Арманда — только по этой причине.