Под вуалью

Она подняла глаза и украдкой посмотрела на Дуэйна, но его хищное лицо, как всегда, было непроницаемым. Желто-зеленые глаза сверкнули по ее голубому платью и тоненькой открытой шее. У нее от этого еще крепче сжались пальцы, держащие стакан, и она подумала, почему же Изабелла так хотела завоевать мужчину, напрочь лишенного нежности.

— Вам обоим будет крайне интересно узнать, что Дуэйн — великолепный танцор, — и с дразнящей улыбкой Изабелла посмотрела на Дуэйна.

— Изабелла, видимо, решила, что вся моя жизнь была ограничена общением с индейцами в джунглях, да танцами змей, — сухо отозвался Дуэйн. — Мы будем пить шампанское?

Он позвал официанта. Изабелла смотрела на него томным взглядом из-под длинных густых ресниц.

— А где же еще ты проводил время? — с любопытством спросила она.

— Иногда в Рио, птичка моя. В грешном и порочном Рио.

— Понятно, Дуэйн. Тебе невыносима была постоянная монотонность жизни в джунглях, да? Тебе нужны были яркие огни и женщины в красивых нарядах. Осторожно, мой дорогой, так я один за другим выведаю все твои секреты. — Ее улыбка сверкнула подобно бриллианту. — Должна заметить Тристан, в «Танцующем Олене» довольно приличный оркестр. Ты и малышка Рослин обязательно должны потанцевать.

— Сначала мы собираемся поесть. Итак, давайте закажем ужин. Еда здесь так же хороша, как и музыка.

Следующие несколько минут ушли на изучение огромного меню. Затем пришел официант с шампанским.

Пробка надулась, как только ее вынули из горлышка, и сверху образовалась бело-голубая шапка из пены. Когда официант разливал шампанское в бокалы, кверху струйками поднимались крошечные прозрачные пузырики. Тристан поднес бокал к самому носу.

— Я чувствую запах боярышника, французской земли и лесных фиалок, — сказал он, приблизив губы к шампанскому.

— У тебя слишком большое воображение, — насмешливо заметила Изабелла. — Стоило тебе увидеть на бутылке этикетку «Долина Луары», как ты тут же перенесся во Францию. Не знаю, почему бы тебе не купить дом и не поселиться там?

— Я так и сделаю, когда почувствую, что пора, — ответил он.

— И когда же ты это почувствуешь, хотелось бы узнать?

Рослин заметила явное любопытство во взгляде Изабеллы, но к счастью, внимание певицы переключилось на что-то другое.

— Дуэйн, это цветы лотоса? — Она рукой показала в сторону фонтана. Сорви мне, пожалуйста!

— Ты что, собираешься его съесть? — Он рассмеялся и добавил. — Говорят, если узнаешь вкус лотоса, никогда не покинешь место, где он рос.

— Ты хочешь, чтобы я попробовала это на себе? — Цветком она подразнила его губы.

— Я полагаю, что тебе больше придется по вкусу цыпленок табака на твоей тарелке, — саркастично заметил Тристан.

— Грубиян! — С гордостью истинной латинянки она вставила цветок в темные волосы. — Иногда мне трудно поверить, что ты наполовину француз. Французы всегда уважают романтический настрой женщин. Они великолепно умеют поддержать женское притворство.

— Я никогда не любил притворства. — Неожиданно голос его стал жестким и колким, словно жало. Рослин даже подняла на него глаза, на минуту прервав еду. И тут, перехватив ее взгляд, Дуэйн, не отпуская ее, прямо спросил:

— Вы танцуете?

Она не могла говорить. Слова застряли где-то в горле.

В это время он встал и подошел к ней, протягивая загорелую руку.

— Иди, Рослин, — это был голос Тристана. — У тебя есть гарантия Изабеллы, что Дуэйн не отдавит тебе ноги.

Но она переживала не за свои ноги, а за чувства. В этот момент послышался голос Изабеллы.

— А разве наша больная с амнезией знает, умеет ли она танцевать? Рослин может отдавить Дуэйну ноги.

— Если так, то вряд ли я это почувствую. — Пальцы Дуэйна крепко сомкнулись вокруг запястья, и он, рывком заставив Рослин подняться, повел ее к площадке для танцев.

— Я... я не хочу танцевать... я не умею! Это был отчаянный шепот, потом у нее перехватило дыхание, так как неожиданным резким движением он заключил ее в объятия, из которых невозможно было вырваться.

— Расслабься и наслаждайся танцем, — глядели на Рослин сверху вниз, словно пронзая ее насквозь, зеленые глаза Дуэйна. — Арманд слишком любил веселиться, чтобы влюбиться в девушку, не умеющую танцевать.

Так вот оказывается, чем он занимался — он ее проверял. Рослин затрясло, она наступила ему на ногу, перестав чувствовать ритм, потеряв ощущение всего, что происходило вокруг — кроме одного — жестокости Дуэйна. Он сделал так, что она еще несколько раз неловко споткнулась, затем отпустил. Переполняемая негодованием, Рослин заспешила к столику. Изабелла улыбалась, Тристан же, увидев Рослин, встал ей навстречу. Брови были нахмурены.

— Бедняжка, Дуэйн, — Изабелла встала и, оглядев бледную Рослин, добавила, — пойдем, дорогой, и я постараюсь сгладить неумение Рослин танцевать. — На лице и в глазах — недобрая усмешка.

— Вне всякого сомнения, — сказал он, и они пошли к танцующим. Рослин осталась вдвоем с Тристаном. Она вся дрожала, не смея поднять глаз. Тристан пересел поближе к ней. Она взяла бокал с вином, но рука так дрожала, что ей пришлось поставить его обратно.

— Типичное поведение моего кузена, прямо в стиле Байрона. — Тристан жестом подозвал официанта и попросил принести два кофе с коньяком.

Он сидел и барабанил кончиками пальцев по столу. Вид у него был отрешенный, брови нахмурены. Вскоре принесли кофе и коньяк. Рослин налила немного коньяка и быстро выпила свою чашку, ожидая, что это прибавит ей храбрости.

— Почему в стиле Байрона? — спросила она. — Испытав пытки, ему необходимо подвергнуть им и остальных? Не думаю, что это так.

— Нет? — Тристан, полуприкрыв глаза, внимательно изучал Рослин. — Тогда каков же ответ?

— Просто я ему не нравлюсь. Он думает, что я играю, притворяюсь, и мне становится интересно,..

— Что тебе интересно? — Тристан наклонился к ней, когда она сделала паузу. Она в ответ лишь молча покачала головой. Музыка кончилась, и она вновь почувствовала, как напрягся каждый нерв в ее теле. Секунды отделяли ее от присутствия Дуэйна.

— Хочешь, мы уйдем? — обратился к ней Тристан, увидев, как она побледнела.

Она кивнула, быстро взяла пелерину и накинула ее на плечи. Она больше не чувствовала той гордости, которая вначале не позволила ей струсить и убежать.

Оставшаяся часть вечера была испорчена, хотя вместе с Тристаном они взобрались на башню муэдзина. Мечеть напоминала узкий и вытянутый кверху свадебный пирог.

Наверху она пыталась дотянуться до звезд, которые, казалось, были так близко и походили на ледяные цветы. Дул легкий ветерок, а луна была закрыта небольшими облаками.