Подфлажник

Залесский наполнил бокалы на половину, они чокнулись и, пригубив содержимое, продолжили беседу. Немного закусив, Владимир внёс ясность в своё предложение:

– Понимаешь, сосед, у нас неплохая компашка подобралась: мой братан Юрка с подружкой, кум с кумой и мы со Светкой, – он допил коньяк, положил в рот порцию оливье и, пережевав его, стал уточнять. – Мы хотим собраться в «Чёрном море», ты как? Там программа классная и ходить далеко не надо, а самое главное, кума там работает и проблемы с местами отпадают. Так, что Николя, всё в наших руках.

– Знаешь что, Вовчик, давай-ка мы по этому поводу проконсультируемся у Иры. Ты же, понимаешь, я сам только с порога и ещё гость, ни в какие дела ещё не вникал, – пытался объяснить соседу положение вещей Николай.

Позвали Ирину. Снова последовало обстоятельное объяснение выше изложенного. Пока искали общий знаменатель, время перещёлкнуло отметину «21» час и Владимир, вспомнивший, вдруг, зачем он приходил к соседям, не на шутку всполошился. После двадцати одного приходила с работы его жена Светлана, которая работала медсестрой в военном госпитале, рядом с парком Шевченко. У неё была вечерняя смена. Светлана относилась к типу женщин строгих нравов и мужа своего особо не баловала, держа его, как говорится, «на коротком поводке». В компаниях она вела себя развязано, зато, каждый левый взгляд мужа был ею замечен, и всегда такое дело являлось предметом долгих семейных разборок. Посему Владимир всегда был на чеку, оставаясь предельно сосредоточенным, дружил со временем, позволяя себе маленькие вольности, только во время длительного отсутствия жены. Понимая, что сегодня его время вольностей подходило к концу, он получил обещанную пачку спичек, и, заторопившись домой, напомнил Залесским на прощание:

– Значит так, дорогие соседи, место для вас в кабаке я бронирую, без базара.

– Хорошо, Вовчик, замётано, – подтвердил Николай и, в знак согласия, похлопал соседа по плечу, провожая на лестничную клетку.

Так спонтанно решился вопрос со встречей Нового года, хотя Залесские всегда нормально встречали этот праздник дома, по своей отлаженной семейной традиции. Когда сосед ушёл, и стихли восторженные эмоции от полученных подарков, Ирина ушла на кухню домывать оставшуюся посуду, а Николай подрядился ей в помощь, взявшись протирать насухо чистую посуду. За работой он решил посвятить жену в свои ближайшие планы, касающиеся отгула выходных дней и очередного отпуска. До встречи Нового года оставались считанные дни, и Николай хотел успеть за это время оформить отгулы выходных дней да получить, причитавшуюся за отработанные месяцы зарплату в национальной валюте. Ясное дело, что деньги не бывают лишние, тем более перед праздниками, такими как, Новый год и Рождество. Вот поэтому и хотел Николай их быстренько получить, чтобы не тратить, заработанную в море валюту, которая по тем временам была надёжным средством накоплений, так как, межбанковский и чёрно рыночный курсы валют, менялись, чуть ли, не ежедневно. Да и валюты той оставалось, словно кот наплакал. Работая, почти полгода, заработал какие-то гроши. Радовало только то, что на берегу и этого не заработал бы. Но, как бы там, ни было, а полторы тысячи долларов ещё ждали своей участи в распределении семейного бюджета на первое полугодие наступающего года. Остальные, уже, были потрачены женой на коммунальные услуги и учёбу сына за первое полугодие. Подбивая итоги своих трудовых достижений, Николай никак не мог свести дебит с кредитом. В конце концов, он остановился на единственно верном варианте, который и предложил жене, надеясь на её полную поддержку.

– Я так думаю, Иришка, – начал осторожно высказывать свою конечную мысль Николай. – Тысяча долларов нам должна хватить, хотя бы, на ближайший год. Конечно это с учётом моих гривневых вливаний и твоей зарплаты.

– А почему только тысяча? – возмутилась вначале Ирина.

– Потому, что триста мне надо будет для оформления новых морских документов и ОВИРовского паспорта, а двести разделим на нас двоих, чтобы иметь какие-то карманные расходы, надеюсь, ты не будешь возражать?

– Я не буду возражать, но эти деньги, почему-то как мёд для Вини Пуха, «если они есть, то их сразу же и нет», – вспомнила Ирина полюбившийся с детства мультик.

– Вот поэтому, дорогая, я и хочу попробовать поменять работу.

– Неужели решился под флаг идти?

– А другого выхода я просто не вижу.

– Ник, но это, же опасно. Ты помнишь знакомых брата моего?

– А что, собственно, с ними произошло?

– А произошло то, что он уходил на полгода, а проработал девять месяцев без захода в Украину и недополучил за полгода зарплату, а теперь ходят по судам, – стала Ирина стращать мужа новыми приключениями из жизни местных моряков. – Но, это ещё мелочи. Вот, на работе рассказывала одна коллега, арестовали судно, где работает её муж, и уже, почти, год, стоят они, где-то возле Индии без воды и пищи. Что ты на это скажешь? – Ирина выждала минутную паузу и уже, спокойней продолжила, серьёзно глядя прямо мужу в глаза. – Мне нужен ты, а не твои деньги, понятно?

– Во-первых, успокойся. А во-вторых, к чему эти примеры? Есть много хорошего, зачем смотреть в крайности, – стал проводить очередную психологическую обработку жены Николай. – Есть нормальные компании, где люди давно работают и получают хорошие деньги, и никто, кстати, нигде их не арестовывает. Надо же, походить, уточнить, поспрашивать, а не с бухты-барахты, влезать куда попало.

Тут Залесского понесло, он вспомнил Марица, других сотоварищей по учёбе и последней работе, которые нормально устроились и не жалеют, что решились на такой рискованный шаг. Основной аргумент он придержал напоследок и уже, когда жена, почти, созрела, и стала соглашаться с его доводами, сказал:

– Работая под флагом, я бы сейчас имел тысяч шесть или семь, а это, уже кое-что. Мне просто обидно, что за одну и ту же работу, одни получают больше других. Неужели я хуже всех, Ира?

– Нет, ты не хуже, но жизнь-то проходит, Ник.

– Жизнь, Иришка, хоть так, хоть этак, а всё равно проходит. Так что же, нам с ней нянчиться, словно, последний день живём?

– Мы же ещё не такие старые, чтобы так рассуждать, Ник.

– А как, по-твоему, рассуждать, когда жизнь с каждым днём дорожает, а мы едва концы с концами сводим?

– Не знаю я, Коля.

– А я знаю. Сколько семей таких, как мы? И ничего. Применяются, как-то и живут. В жизни не всем даётся всё легко, поэтому надо чем-то жертвовать, во имя чего-то лучшего. Надо, хотя бы, попробовать, Ириша, а там видно будет.

– Ладно, убедил. Пробуй, а мне остаётся только страдать, – Ирина вздохнула и посмотрела на настенные часы, маленькая стрелка которых, давно перевалила за отметку «двенадцать». – Засиделись мы с тобой муженёк, пора в душ и баиньки.

– Хорошо, я иду в душ, – согласился Николай.

– Конечно, иди, а я, пока, на кухне чуть-чуть уберусь.

Приняв душ, Залесский залез на семейное ложе, спрятался под одеяло и стал дожидаться жену, согревая место для «ночной баталии». Жена не заставила себя долго ждать и, вскоре, вошла в спальню. На ней был одет, красивый китайский халат яркого красного шёлка, слегка подпоясанный свободным узелком из такого же, шёлкового материала. Она остановилась напротив большого трёх створчатого трюмо и стала расчёсывать, высушенные феном волосы. Расчесавшись, Ирина включила ночник, сняла халат и, оставшись нагишом, словно натурщица, стала растираться ночным кремом для лица, из привезённого мужем подарка. Чувствуя, что муж в это время рассматривает её привлекательную фигуру, она плавными движениями массажировала лицо, как бы, совсем не замечая его жадного, истомившегося в желании, взгляда. Ей хотелось, чтобы муж видел её во всей красе, ведь, не зря же, она, уже целый месяц, ходила на шейпинг. Вот и результат на лицо: стала стройненькая, подтянутая и никакого целлюлита, который часто встречается у её сверстниц.

– Красивая ты у меня, Иришка, – не удержался от комплимента Николай.

– Правда? – удивилась Ирина. – Давно ты мне таких слов не говорил, так что, спасибо за комплимент.

– Я серьёзно, ты на самом деле красавица.

– Я тебе действительно ещё нравлюсь?

– А ты не веришь, что нравишься? Тогда быстрее заканчивай свой массаж и иди ко мне. Я постараюсь доказать свою правоту на деле, а не на словах.

Ирина усмехнулась вместо ответа, заметив проснувшиеся чувства мужа. Она молча выключила ночник и под прикрытием темноты нырнула к нему в объятия. Николай стал одаривать её обильными ласками и жаркими поцелуями. Принимая его стремление и радуясь наслаждению любвеобильных прикосновений, она сама стала целовать его упругое красивое тело, пока её плоть не вспыхнула жаром и по телу истомой пробежала необузданная жажда желания слиться с любимым в гармоничном экстазе. «Самое дорогое, что у меня есть – это ты, мой родненький муж. Это мой любимый сын. А, так же, моя любовь к вам обоим, – подумала Ирина, отдавая себя во власть мужской плоти, что с нежностью и постоянством овладела ею настойчивыми движениями. Эти движения приводили её к высшей степени женского наслаждения любовью и самой жизнью, наслаждениями улёта в высшую степень любви, – надо непременно сберечь свою любовь и беречь своего мужа, ведь не у всех есть такое счастье – любить и быть любимой».

10

Проснувшись, Николай сразу понял, что находится дома и полностью свободен от своих служебных обязанностей. Делая глубокий вздох, он лениво потянулся и, достав на прикроватной тумбочке наручные часы «Ориент», взглянул на циферблат. Часы показывали шесть часов и сорок пять минут. «Такая рань», – подумал Николай. Спать ему уже не хотелось. Он ещё не вступил в полные права отпускника, заставляя бодрствовать свои устоявшиеся флотские рефлексы. Включив ночник, Николай отработал несколько простых упражнений для укрепления мышц живота и быстро встал с постели. Порывшись в платяном шкафчике, нашёл там свой махровый халат тёмно-синего цвета и, накинув его на себя, вышел из спальни.