Подлец
Шрифт:
– Кто тут колбаску захотел? – выходит на кухню муж.
– Папа, папа! – бегут к нему дети. – Наконец-то ты приехал! – довольно произносит сын.
– Я всего лишь на пару дней, намечается серьезный проект, Нина, – смотрит на меня. Думаю, что смогу заработать очень хорошие деньги.
– И ты купишь мне телефон? – первый вопрос от Леши.
– Дорогой, это слишком, – мягко ему отвечаю. – Смартфон не игрушка, стоит огромных денег.
– Куплю, – уверенно говорит муж.
– Мирон, – не стоит обещать, ведь ты же понимаешь, денег…
– Нина, доверься мне, я знаю о чем говорю.
Было бы, конечно, идеально, если бы Мирон наконец-то смог заработать серьезные деньги. Прозябать жизнь в нищете очень сомнительное удовольствие. Особенно когда раньше жили совсем иначе.
– Хорошо, любимый, – целую его в щеку. – Надеюсь, что в этот раз получится. У меня еще, как назло, порвался сапог, – жалуюсь ему. – Покупать в кредит не хочется, но и босиком ходить не станешь, – тяжело вздыхаю.
Мирон направляется в коридор, достает из рюкзака потертое портмоне, и произносит:
– На, тут неплохая сумма, купи домой еды и себе обувь.
С удивлением перевожу взгляд на стопку денег и уточняю.
– Откуда? Надеюсь, что все законно? Мирон, я больше не хочу никаких махинаций. В прошлый раз нам это стоило дома и потери всего.
– Нина, я похож на махинатора? Видишь ведь, постоянно кручусь, тягаюсь в командировки, не думала же ты, что за бесплатно там упахиваюсь. Вот, – пододвигает ко мне купюры, – пользуйся. Купи еды, заглянул в холодильник, там нет ничего.
– Знаю, – почему-то краснею, испытывая стыд, что к приезду супруга не закупилась продуктами. – Спасибо, – обнимаю Мирона. Я сегодня буду поздно, руководители награждают лучших сотрудников, может быть, и мне что-то перепадет.
– Уверен, – отвечает муж. – Ты у меня талантливая барышня, – подмигивает и включает чайник. – Я всего на два дня, в этот раз дела ждут. Не смогу остаться на неделю, – продолжает.
– Опять? Но… Так невозможно жить. Дети тебя почти не видят, – чувствую как к горлу подкатывает ком. Я скучаю по Мирону и вижу его только пару дней в месяц. Все понимаю, но от этого не легче.
– Нинуль, когда поднимемся – будем отдыхать. А пока – работа превыше всего…
Глава 5. Нина. Депрессия
После тяжелого дня я возвращаюсь домой со смешанными чувствами. На работе меня действительно премируют, вручив сертификат в крутой пансионат, только вот как ехать – не приложу ума.
Наверняка там элитная публика при деньгах, а я со своим затертым чемоданом и парой старомодных тряпок буду выглядеть на их фоне нищенкой, и это очень смущает.
Хватит того, что и в трудовом коллективе некоторые особо одаренные коллеги похихикивают над моими вещами. В какой-то степени понимаю сына, который переживает подобное, так как сама подвергаюсь буллингу на почве безденежья, но я взрослая женщина и могу взять себя в руки, а сынок – ребенок, и вдалбливание его сверстниками в голову с самого детства, что он никто, может в будущем аукнуться.
– Нинка, ну поздравляю, – заявляет мне сегодня коллега после вручения сертификата на отдых, – увидишь хоть как люди живут, выспишься и сыто поешь. – Столько пашешь, даже непонятно, куда деньги спускаешь? Может, муж алкота? –
похихикивая добавляет Ленка, принарядившаяся в третий новый наряд за неделю.Отвечать не хочется, оправдываться – тем более.
Я не завидую ей, каждый живет так, как заслужил, видимо. Просто обидно слышать насмешки о том, что спускаю деньги на ерунду. Знали бы они сколько у нас с Мироном долгов – закрылись бы.
В пансионат поехать очень хочется, но вот такой реакции, как у Лены, от его посетителей я не выдержу, поэтому решаю посоветоваться с Мироном, и выслушать мнение по поводу моего предполагаемого отдыха.
– Смотри сама, я не против, но финансов на наряды нет. Кстати, а ты не узнавала, можно ли перепродать сертификат? Выручила бы хорошие деньги, и вместо того чтобы валяться среди буржуев, купила бы детям еды, – отрезая большой кусок колбасы, сообщает муж.
– Мирон, руководители не дураки, отправили меня, и быстро узнают, если кому-то всучу их презент. Выглядеть будет так себе.
– Ладно, поезжай тогда, – тяжело вздыхает. – Есть будешь? – предлагает бутерброд.
Вспоминаю, что с едой у нас и так напряг, лучше приберечь колбасу для детей, поэтому отказываюсь.
– Нет, – отвечаю тотчас. – А Аню с Лешой с кем оставим? У тебя ведь командировка, – перевожу тему, и чувствую, что в желудке от голода урчит.
– Посижу, раз уж так. Чего не сделаешь для женушки, – соглашается Мирон.
***
Ух, хорошо как, – выдыхает супруг, и довольно откидывается на спинку кровати. – Умеешь же, когда хочешь, – продолжает, тяжело дыша.
– Угу, – отвечаю, пытаясь рукой нащупать сорочку. – Я в душ.
– В душ она, футы-нуты, – произносит, кривляя. – Запах мужа желаешь смыть? – недовольно бурчит. – Редко видимся и то корчишься, – смачно шлепает меня по пятой точке и начинает зло смеяться.
– Не говори ерунду, сейчас буду. Это не займет и пяти минут.
– Давай шустро. Может, еще захочу.
От его слов меня передергивает.
В ванной громко включаю воду и даю волю чувствам. В последние полгода – это неизменные слезы после секса.
Спать с мужем стало пыткой. Я его люблю, но…
Мирон стал совершенно чужим. И душой, и телом. Он словно постоянно не со мной, и это убивает. Тотальная недолюбленность и тоска вводят меня в депрессию, с которой я не могу справиться. Безденежье тоже не придает сил. Как ни пытаюсь бодриться и уговаривать себя, что все временно, порой не могу держаться и думаю о самом ужасном.
– Где ты там запропастилась? – слышу его возмущенный голос и вытираю слезы.
– Я тут, что случилось? – возвращаюсь в комнату, сокрушаясь, что Мирон еще не спит.
– Вот, – бросает деньги на тумбочку, – собирался сделать тебе сюрприз, но раз поедешь в пансионат, нужно немного прибарахлиться, сама потрать. Не ехать же в твоих колхозных тряпках.
Его слова режут слух.
Откуда такие обороты речи и почему моя одежда вдруг стала ничтожным колхозным барахлом?
– Кстати, Нина, давно хотел сказать, отросшие корни на голове – отталкивают. Нужно ведь следить за собой, запишись, что ли, в парикмахерскую, – муж отворачивается к стене, а я снова глотаю слезы, пытаясь не разреветься вслух.