Подопечный

Дверь вот эта. Погнали дальше.

Выскочив в следующую комнату, я затормозил. Приехали.

У стен, мирно посапывая в носопырки, дремала доблестная стража. Дубинки и узкие мечи валялись рядом. Ну не служба, а удовольствие.

На цыпочках, тихоненько –тихоненько, я направился к выходу.

В тот момент, когда перешагнув через раскинутые ноги, я дотронулся пальцами до ручки дверей, позади раздался страшный грохот.

Обезумевшая Клавка с растрепанными волосами ввалилась в зал и хриплым, но все еще громким голосом возвестила о конце моего тихого побега.

— Задержать его, скоты!

Маловато я ей припечатал. Правильно говаривал сосед мой, дед Иван, бивший свою старуху нещадным боем :-" Бабу так надо один раз приласкать, чтоб потом полгода ласковой кошкой за тобой ходила… "

Может быть, может быть…

Солдаты продирали глаза, искали на полу брошенное оружие и шарили глазами по залу — где злодей?

А злодей в это время рубанул пару раз налево, пару раз направо и, словно крыса загнанная, юркнул в двери.

Бегом по коридору. Поворот налево. Нет, вернуться и направо. Это что? Ступени. Одни вверх. Другие вниз. Ну, естественно, мы последуем наверх.

А погоня уже собралась с мыслями, и преследование началось.

Конечно, ребята разжирели на государственной службе. Плюс к этому одежда да оружие. Тяжело. Но если на ноги поднимут весь дворец, мне придется туго.

То, что называлось верхним платьем зацепилось за торчащий в стене крюк, остановило стремительный бег, подбросило и свалило меня на пол. В здешних хоромах все против меня.

Минута ушла на то, чтобы вылезти из удерживающего платья. К черту приличия. Если мне и суждено спастись, то не все ли равно, в чем.

Нескончаемые ступени вверх.

По мере того как я поднимался, из боковых галерей к погоне добавлялись новые участники. Иногда мне приходилось на ходу сбрасывать с себя слишком ретивых преследователей. Но пока что я двигался на один шаг вперед. Небольшой, скользкий, но шаг. И это вселяло некоторую уверенность.

Странное дело. Я бежал, но не чувствовал ни капли усталости. Тело подчинялось мне удивительно. Словно и не мое оно было. Дыхание оставалось ровным, сердце стучало тихо и равномерно.

Впереди показалась дверь. По всей вероятности — выход. Но куда?

Плечо вперед, правый глаз прищурить и всей массой на закрытый выход.

Дверь оказалась не запертой. По инерции меня пронесло еще метров пять, и я чудом удержался на краю карниза. Далеко внизу суетился город.

Тысячи, сотни тысяч маленьких факелов мельтешили подо мной. Город превратился в потревоженный муравейник. Неужто все из-за меня. Как-то ненавязчиво к горлу подступила гордость. За себя, за свою Родину, за далекую планету Земля. Я б даже слезу пустил, будь немного времени.

Но преследователи уже вывалили на террасу и молча окружали меня. Я говорю "молча" потому, что ругательства и оскорбления за слова не принимаю. Я тоже помолчал немного. Полегчало.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что у меня есть два выхода. Первый — сдастся и достаться Клавке. Второй… Никакого второго выхода не существовало.

Разве только…

Я осторожно еще раз посмотрел вниз. И-их, высотища! Как говорил дядька, который хотел долететь до самого солнца — рожденный ползать…

Хорошие мысли лучше всего высказывать в полете.

– … Летать ой как може-е-ет…

А находиться в свободном падении мне не привыкать.

Приземлился я на полу развалившийся домик какой-то местной ведьмы. И понравилось мне не то, что я ничего не сломал и не распорол (ну это же фантастика!), а слова старой кочерги: — "Ах ты собака, ну сколько можно падать на мой дом!"

В свободное от работы время я только и делаю, что лажу (или "лазаю"?) по царским башням и сваливаюсь на головы несчастных старушек.

Меня тотчас же обступили любопытные городские обыватели.

Кстати, интересные люди — эти городские. Все как один — любопытные. Вот бывало приедут к нам на деревню. И ходють, ходють. Что-то высматривают. Всем интересуются. Особенно молодые. Шпана школьная. Им все про огород расскажи. Особливо цветы любят. Мак.

Да и в возрасте тож такие. А вот расскажи им как рыбка клюет? Возьми удочку, да и иди узнавай. А куда навоз деваете? А сколько, а почему… Дурные они все, городские.

А эти что, лучше? Факелами в рожу тыкают. Пальцами показывают на срам. И ля-ля-ля, и ля-ля-ля! Никогда голого не видели. Человека.

Как говорят по телеку — пресс-конференцию депутат отложил в связи с преследованием властей.

— Некогда, товарищи дорогие мне тут с вами лясы точить. Расступитесь, пожалуйста. Освободите проход.

И народ, весело размахивая факелами словно флагами, разошелся, расступился и, я по образовавшемуся широкому проходу, величаво побежал навстречу счастью.

Как же! Дождешься! Как стояли, так и стоят. Только рты пошире растопырили.

— А ну… пошли к такой-то матери отсюда, … . . несчастные.

Во всем мире, и во всей вселенной понимают добрый русский мат. Спасибо родная страна за семилетнее незаконченное образование. А так бы помер неучем.

По образовавшемуся живому коридору, я потрусил дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Не хотелось именно сейчас влипнуть в какую-нибудь историю.

А погоня, между тем, не отставала. Откуда-то с прилегающих улочек выскакивали вооруженные охранники и, протискиваясь сквозь городскую толпу, устремлялись ко мне. Но пара разбитых челюстей попридержало их разгоряченный пыл. Теперь преследователи двигались чуть позади. Не приближаясь, но впрочем, и не отставая.

Вот и последние дома остались позади.

Я двигался почти на ощупь и, расстояние между мной и солдатами постепенно уменьшалось. А количество их соответственно росло. Неприятное положение. Была б, предположим, открытая степь, мчался бы вперед да вперед. А тут, рано или поздно. упрусь лбом в каменную стену и кранты. Берите меня родимые.

Как подумал, так и оказалось. Только чудом не расшибив лоб я отвернул от возносящихся ввысь камней. Разворот на девяносто градусов и теперь я бежал параллельно вертикальным стенам.