Подражатель
Шрифт:
– И где это случилось? – подтолкнул его Винтер.
– В развлекательном центре. В душевой.
Двое детективов переглянулись в предвкушении, Винтер пытался вспомнить, в какой карман он положил наручники.
– Уверен, это представляет мало значения для полиции, – продолжил Коутс, – но было похоже, что кто-то раздавил шприц на полу. Я распорол о него ступню. Было очень больно. Затем я смахнул все осколки в ближайший слив, чтобы никто другой не порезался. Само собой разумеется, я не возвращался с тех пор.
Они оба немного расслабились, обезоруженные очень правдоподобным объяснением.
– Вы читаете лекции в Биркбек-колледже? –
– Верно.
– История искусств?
– Если говорить в общем.
– Значит, вы наверняка много знаете о… скульптурах?
Коутс ничего не выдал, а Винтер продолжил, пока оба детектива внимательно наблюдали за подозреваемым:
– «Мыслитель» Родена? «Пьета» Микеланджело?
– Конечно. Это две из самых известных и возвеличиваемых работ, созданных за всю историю.
– И как эксперт…
– История искусств это очень обширный предмет, – перебил его Коутс.
– В таком случае по сравнению с нами, – поправился Винтер, а Коутс кивнул, одобряя его логику. – Вы знаете, какая может быть связь между этими произведениями искусства?
– Связь?
Коутс выглядел растерянным:
– Я думал, мы будем говорить об убийстве Альфонса…
– Просветите меня.
Лектор, казалось, завис на несколько секунд, задумчиво покусывая ноготь, затем не спеша начал:
– Насколько мне известно, «Мыслитель» изначально был лишь частью намного более амбициозного произведения под названием «Врата Ада»… – Немного обескураженный, Винтер сделал пометку в блокноте. – Многие считают, что на ней изображен Данте, но есть и те, кто подозревает, что это сам Роден. Между тем «Пьета» отображает Марию, держащую на руках своего сына, – вслух раздумывал он. – Один жил в Париже, другой – в Риме. Они были созданы с перерывом в столетия. Одна бронзовая, другая – мраморная… Если честно, я не могу представить ни единого аспекта, который бы их объединял.
– Нам нужен будет образец вашей крови, – выпалил Чеймберс, застав врасплох и Коутса, и Винтера.
– Моей… крови?
– Чтобы исключить вас из расследования.
– Конечно. Я поспособствую, как только смогу.
– Мы это ценим. Можно воспользоваться уборной?
Коутс снова ответил не сразу, как будто исчезая у себя в голове, чтобы просчитать ответ.
– Наверху. Первая дверь слева. Вам придется извинить меня за беспорядок.
Чеймберс кивнул и встал, оставляя Винтера заканчивать. По пути он заглянул на ветхую кухню, не заметил ничего необычного и поднялся по лестнице на пролет, где ковер был устлан собачьей шерстью разных цветов. Он подозревал, что весь дом обычно выглядел так же и только нижний этаж был наспех подготовлен к их визиту. К его разочарованию, обе двери в спальни были закрыты, и он не рискнул попробовать их открыть, так как весь дом скрипел и стонал, докладывая своему владельцу о каждом движении в нем.
Войдя в ванную, он запер дверь и поспешил прямо к шкафчику с медикаментами. Там обнаружился впечатляющий ассортимент таблеток, большинство выписанных миссис М. Коутс, но ничего важного. Расстроенный, он оглядел скудно обставленную комнату, выискивая еще какие-то детали, приоткрывающие жизнь этого странного человека. За неимением идей получше он залез в ванну, чтобы добраться до покрытого изморозью окна, c силой открывая проржавевшую защелку, чтобы выглянуть на задний двор. В сравнении с ухоженным гном-фестом спереди
задняя часть владения была тем еще зрелищем – запущенная и дикая, если не считать участок перекопанной земли в дальнем конце.Зная, что он уже потратил слишком много времени, Чеймберс закрыл окно, дернул цепочку бачка и вдобавок помыл руки. Он потянулся к дверной ручке, но остановился, увидев самодельную декорацию, висящую на ней. Он перевернул ее и прочитал вырезанные на дереве слова:
Хоть грехи ваши подобны багрянцу,Пусть удут они белы, как снег.Хмурясь, он поверннул ручку и направился обратно вниз, где Винтер уже был на ногах, готовый уходить.
– Я еще не видел ваших собак, – сказал Чеймберс, забирая свою куртку. Коутс с осторожностью взглянул на него. Бенджамин объяснил: – Заметил шерсть на ковре.
– Собаку. Всего одну, – сказал Коутс. – К сожалению, он почил. Совсем недавно, кстати говоря. Я думаю, это стало последней каплей для моей матери.
– Мои соболезнования, – сказал Чеймберс. – Какой породы была собака?
– Дворняга. Мы всегда подбирали бродячих собак.
– «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой», – изрек Чеймберс, игнорируя вопрошающий взгляд, брошенный ему Винтером.
Коутс на мгновение выглядел растерянным, но потом улыбнулся впервые со времени их прибытия.
– Теперь вы говорите практически так же, как моя мать, – сказал он, провожая их до двери.
Забравшись в машину, Винтер выжидательно посмотрел на своего коллегу:
– Ну… что вы думаете?
– Ладно. Я был неправ, – признал Чеймберс, заводя двигатель. – Я понимаю, почему он вас заинтересовал.
Глава 9
C издевательской усмешкой на лице миссис Чеймберс ковыряла основное блюдо вилкой, видимо наевшись одной ложкой закуски.
– Что это такое, еще раз? – спросила она, изучающе засовывая палец в соус.
– Курица, – коротко ответила Ева. – Нелетающая птица, которая водится у нас дома. Один из рецептов моей мамы.
– И где находится дом, еще раз?
– Контент, Ямайка.
– Хммм, – ответила старшая женщина, обращая свой неодобрительный взгяд на явно неудовлетворяющую ее обстановку. – Так, значит, это они называют «лофтом»? – спросила она, отодвигая тарелку.
– Да.
– Это просто модное название квартиры, не так ли?
– Полагаю, да.
– Такой, что стоит не меньше, чем дом.
– Зависит от дома.
Еще раз фыркнув, выражая недовольство всем сразу, миссис Чеймберс улучила момент оглядеть хозяйку, сидящую напротив нее, пока Ева в ожидании сжимала руку своего мужа.
– Ты вполне хорошенькая…
– Спасибо. Как вполне мило, что вы заметили.
– …как для одной из них.
– Ауч! Господи! – вырвалось у Чеймберса, когда ногти Евы наконец-то пронзили его кожу. Он поглядел на двоих женщин, ни одна из которых не выглядела особо довольной, и у него закралось подозрение, что он что-то упустил.