Подростки

Игорь оказался в большой комнате, где один из письменных столов поражал тортом с бутылкой из шоколада с серебряным горлышком, как у шампанского, фруктами, коробкой с конфетами и цветами в графине. Сидели мужчины и две женщины — молодая и пожилая. Среди мужчин Игорь сразу нашел Бориса Андреевича. Чеботарев сидел без пиджака, в рубашке с приспущенным галстуком.

— Это не мой внук, — сказала Анастасия Федоровна.

Игорь молчал. Он сосредоточивался. Дело было не в том, что он не внук, а в том, что он попал в нерабочую обстановку, и как теперь объяснить в этой нерабочей обстановке, зачем и почему он сюда пришел? Сложно. Почти невозможно.

— Кто же вы, посетитель? — спросил Чеботарев. — Так сказать, просто мальчик.

Проклятая карандашная девчонка. Хотя чего он волнуется — людям весело, у них какое-то торжество, трали-вали, вот и нужно срочно подстроиться.

— Я новый сотрудник, — сказал Игорь бодро.

— Чей?

— Ваш.

Даже Игорь не ожидал такой реакции: за столом наступила полная тишина. Немая сцена из «Ревизора»: «Над кем смеетесь?»

Игорю стало весело. Он опять набрел на верный ход в событиях, сумел обстоятельства повернуть на себя.

— Чудовищно! — сказал Борис Андреевич.

В его глазах Игорь заметил любопытство. Как выпутаться из создавшегося положения? Что делать, что говорить? Но тут вернулась женщина в нарядном платье.

— Прекрасная Елена угощению обрадовалась! — громко возвестила она. — Все-таки наш человек.

— Бронислава, познакомьтесь — новый сотрудник, — вполне серьезно отрекомендовала Игоря молодая женщина. У нее было смуглое удлиненное лицо и карие удлиненные глаза. Говорила она медленно и немножечко нараспев.

Лучше бы, пожалуй, откланяться, но теперь уже все, поздно. Мосты сожжены.

— Я должен объяснить, — сказал Игорь.

— Не надо!

— Как не надо! — возмутился Игорь. — Я не сотрудник, я…

— За стол его!

— Он агент соцстраха!

— Продает недвижимость!

— Пришел за макулатурой! — посыпалось со всех сторон.

— Кусок торта посетителю! — сказал Чеботарев.

— Защитите меня от наличия действительности. — И мужчина, который это нарочно глубокомысленно сказал, так же глубокомысленно вздохнул.

— Я пошутила, — сказала Анастасия Федоровна. — Он, конечно, мой внук.

Игорь смотрел на нее во все глаза: вот тебе репрезент или квазизадача!..

— Мы так и поняли, — засмеялись сотрудники. В особенности смеялся тот, который сказал в отношении «наличия действительности». У него даже шея покраснела.

Игоря усадили за стол.

— Анастасия Федоровна, за ваш уход с пенсии! — провозгласил Чеботарев торжественно, вынул из середины торта шоколадную бутылку и поставил ее на тарелку перед Анастасией Федоровной.

Они что, на самом деле сошли с ума? Спятили? Внук… Уход с пенсии… Но кусок торта можно съесть. И Игорь начал есть торт.

— Спасибо, милые, — сказала Анастасия Федоровна. — Я счастлива, что вновь с вами, хотя бы на два месяца. А это… — и она показала на Игоря, — все-таки не мой внук.

— Лакей широко распахивает дверь… Увы! Увы! — Это опять человек, который говорил о наличии действительности.

Другой толстый человек добавил:

— В зыбком мареве тонут горизонты, и лишь печально и пышно цветут передо мною баобабы и рододендроны.

— Чудовищно! — сказал Чеботарев.

Игорь понял: людям весело. Игорь тоже засмеялся и повторил, как ему казалось, любимое слово Бориса Андреевича:

— Чудовищно.

Прозвонил звонок, и, как потом стало известно Игорю, закончился обеденный перерыв.

Все поднялись. Женщины начали быстро убирать со стола посуду, остатки торта, фрукты. Шоколадную бутылку отнесли куда-то в холодильник, чтобы Анастасия Федоровна забрала ее своему настоящему внуку. Лаборатория превращалась в рабочую комнату.

Ушла женщина в нарядном платье, ушла молодая с продолговатыми глазами и продолговатым лицом. Осталась в комнате Анастасия Федоровна и двое мужчин. Борис Андреевич тоже остался. Остался и Игорь. Он отошел в сторонку, чтобы никому не мешать, в ожидании дальнейших событий.

— Юноша, — сказал Борис Андреевич, — вам надлежит заняться каким-нибудь полезным делом в вашей жизни. До свидания. — И Чеботарев пошел в смежную комнату, закрыл за собой дверь.

Игорь понял — шутки закончились, в лаборатории начинается работа.

Игорь не успел ничего сказать Чеботареву о себе, о своем желании попасть к нему в лабораторию. Неужели снова выметаться на улицу… Выпасть в осадок!

Подоконник в комнате был загружен скрученными в трубку бумажными лентами с осциллографов. Анастасия Федоровна взяла ленту и начала раскручивать, пристраивать между столами. Один край ленты придавила дыроколом, другой — тяжелой пепельницей. «Наличие действительности» и толстяк с рододендронами тоже начали раскручивать ленты между столами. Игорь ждал, чем они будут прижимать концы лент. «Наличие действительности» использовал две книги, а толстяк — переговорное устройство, похожее на маленький радиоприемник, и настольную лампу, на мраморном основании которой вырезанными буквами были составлены и приклеены слова: «Достояние цивилизации».

Анастасия Федоровна взглянула на Игоря и сказала:

— Ты обиделся? У меня такой внук, как ты. Сегодня я немного пошутила. Я вернулась в коллектив, в котором проработала двадцать пять лет.

Игорь кивнул. Он не сердился.

— Иди к себе, куда ты шел, пока Бронислава не втолкнула тебя к нам в лабораторию, — сказала Анастасия Федоровна.

— Но я шел к вам. Я хочу быть испытателем.

Анастасия Федоровна покачала головой, как это делают, когда хотят сказать, что говорить неправду — нехорошо. Двое других подняли головы от своих лент и смотрели на Игоря.

— Сколько тебе лет? — спросил толстяк.

— Шестнадцать. Без трех-четырех месяцев.

— Или пяти. Ловчишь на мелочах?

— Увы! Увы! — сказал Игорь.

— Можно, конечно, но бессмысленно.

— Я знаю про ваш СЛОК. Я к вам хожу неделю, постоянно, каждый день. И все равно буду ходить.

— Но ты еще школьник, — возразил «наличие действительности», — так сказать, недолеток. Говоришь несерьезные вещи.

— Буду учиться в вечерней школе. Я все решил. Я хочу на СЛОК!

— Не забава. Перестань. Возиться с тобой здесь некому.