Подростки

— Погоди, — возразил тот. — Осмотреть надо. Пригодится, собираться с ватажкой будем.

— И верно, — от волнения Митя даже заговорил шепотом. — Я сейчас, мигом.

Он выбрался наверх и вскоре вернулся, держа в руках несколько сухих сосновых веток. Дрожащий свет самодельных факелов осветил пещеру.

— Смотри, смотри! — закричал Валя. В углу под камнем лежала аккуратная стопочка тоненьких книжек.

Они схватили их и выбрались из пещеры.

— Тоже находка, — разочарованно произнес Митя. — Книжонки!

— А ты думал: золото?

— Да и неинтересные! Читай: «Пауки и мухи».

— И верно! Какой интерес про мух читать!

— А, может, там еще что осталось?

Второй, более тщательный осмотр пещеры принес ребятам новую находку: стопу печатных листовок. Озираясь, вышли мальчики из пещеры. Прочли одну. Интересно. В листовке было напечатано почти то же, о чем говорил Федосеич: про хозяев, про рабочих, да про жизнь тяжелую.

Ребята пристально посмотрели друг на друга.

— Да это хоть и не про Золотого, и не его это гора, а клад интересный! — сказал Митя.

— Не иначе тут и сходка бывает, про это самое толкуют, — Валя показал на листовки. — Зачем только тут книги про мух спрятали?

Митя не отвечал. Он внимательно читал. Это заинтересовало и Валентина.

— А ну-ка, валяй вслух!

Ребята присели тут же, в зарослях, и Митя вполголоса стал читать книжку. Она оказалась совсем не про мух. Понятнее, чем листовка, она рассказывала про тяжелую жизнь рабочих, про богачей-кровососов.

— Н-да-а! — протянул Валентин. — За такое, ясно, могут в тюрьму посадить.

— Что же с ними делать-то? — помолчав немного, спросил он приятеля.

— Отнесем домой, спрячем, а там посмотрим, с Колькой посоветуемся.

Ребятишки со всех ног ринулись домой. Спрятав книжки и листовки на сеновале и наскоро пообедав, они побежали к Осиповым.

Николая застали на крыше. Он гонял голубей.

— Колька, слазь! — крикнули приятели в один голос.

— Чего еще? Видишь — только взмыли. Сядут — слезу.

— Да брось ты!

Валентин сделал таинственное лицо. Это заинтересовало Николая. Он бросил шест, которым старательно размахивал, и быстро спустился к ребятам. — Ну?

— Не ну, а пойдем куда-нибудь.

— Говори здесь, — вишь, скоро сядут!

— Нельзя сразу, дело тайное, — полушепотом произнес Митя.

— А что я, девчонка? — нахмурился Николай. — Про тайное дело болтать буду?

Валентин с Дмитрием переглянулись.

— Без клятвы нельзя. Тут, может, смертью дело пахнет, — таинственным шепотом проговорил Валентин.

— Клянись, Никола! — решительно сказал Дмитрий. — Повторяй за мной.

Николай повторил за другом слова клятвы.

Приятели пробрались за баню. Торопясь, перебивая друг друга и поминутно оглядываясь, мальчики рассказали о ночевке у Федосеича, об атамане Золотом и своей находке.

Николай был поражен. Его серые глаза смотрели на ребят вначале с любопытством, потом с недоверием и, наконец, в них заблестела решимость. Он то и дело потирал левой рукой ежик своих рыжеватых волос. Это было первым признаком волнения. Мальчик не перебивал друзей. Да это было и нелегко сделать. Те сыпали словами, по нескольку раз повторяя самые интересные места. Он только успевал удивляться: ого!.. ух ты!.. здорово! — да поворачивал голову от одного к другому.

— И я с вами! Идет? — заявил он сразу же, как только ребята закончили свой беспорядочный рассказ и сообщили о решении создать ватажку и действовать, как атаман Золотой.

— Только смотри! — предупредил Механик. — Клятву помни, чтобы никому ни слова!

— Знаю! Могила!

Все трое после этого пошли к Губановым, забрались на сеновал и еще раз пересмотрели свое сокровище.

— Здорово написано, — прочтя листовку, заявил Николай, — понятно.

— Это почище сказок, — подмигнул Валя. — Что же нам с ними делать? — спросил он после небольшого молчания.

— Данилке разве отдать? — предложил Механик.

— Вот еще! — даже обиделся Валя. — Для твоего Данилки летел я с камня в пещеру? Как же, держи карман шире!

— Раздать народу, — сказал Николай, — пусть почитают.

Но Механик возразил:

— А как раздать? По секрету надо. За такие листовки как раз и угодишь в тюрьму, как Михайла.

— Давайте разбросаем по улице: кто хочет — поднимет, — предложил Николай.

— Ветром разнесет — зря пропадут.

Ребята замолчали. Валя пристально глядел в дальний угол сеновала.

— Придумал! — воскликнул он. — Мы их на заборы приклеим.

* * *

Ночевали все трое у Механика на сеновале. Проснувшись на рассвете, ребята решили сбегать посмотреть, читают ли расклеенные ими ночью листовки. Солнце только всходило. На улице еще пахло предутренней свежестью. Звучал рожок пастуха, и резко, как выстрел, хлопал его кнут. Мычали коровы, блеяли овцы — хозяйки выгоняли их в стадо.

Ребята увидели, как из дому вышел Данила, старший брат Механика. Чтобы не попадаться ему на глаза, приятели спрятались за сараем, а потом, крадучись, пошли следом за парнем. Данила работал кузнецом на заводе Столля. Сегодня он поднялся рано и шел на работу не спеша, наслаждаясь прохладой летнего утра. На улицах было пустынно. Шагал Данила, размахивая руками и слегка раскачиваясь на ходу, — так, обычно, ходят решительные и сильные люди. Недалеко от площадки, на которой стоял столлевский завод, он заметил наклеенный на заборе белый четырехугольник.

«Приказ какой, что ли? — подумал парень подходя ближе, и вдруг остановился, пораженный. В серых глазах его промелькнуло сначала удивление, потом растерянность, испуг. На заборе была наклеена листовка. Он даже глаза протер — не поверил. Но сомнений быть не могло, под листовкой стояла знакомая подпись:

К о м и т е т Р С Д Р П ( б о л ь ш е в и к о в ).

Ребята с напряженным вниманием следили за Данилой. Теперь настала их очередь удивляться. Парень быстро сорвал листовку и почти бегом бросился вдоль по улице.

— Сдурел он, что ли? — недоуменно спросил Николай.

— А ты говорил, что он с ними, — повернулся Валя к Механику.

— Поймешь их, путаников! Смотрите, опять сдирает.

Действительно, Данила поспешно срывал листовки и, озираясь, прятал их в карман. Он недоумевал: кто, когда провел расклейку? Что это: анархический выпад? Провокация? Еще раз оглядел площадь. Листовок больше не было видно. Он пошел на завод.

Не успели ребята обсудить странное на их взгляд поведение Данилы, как снова увидели его. Он быстро шагал по направлению к станции. Вид у него был озабоченный и расстроенный. Вскоре мальчики потеряли его из виду.