Подруга Мародеров

– Роза… - шепот Мерлина больше походил на горячку.
– Роза…

«Я подруга мародеров, - стиснула зубы Джейн.
– Я не боюсь. Я должна это увидеть». И она подошла совсем близко и взглянула на Розу Смит.

Это было правдой. Такое красивое, живое и жизнерадостное лицо было изуродовано. Страшные раны исполосовывали все лицо вдоль и поперек, не оставляя ни одного свободного участка. Даже губы были покрыты порезами, как и закрытые веки.

Но не это было самым ужасным. Желтая блузка девушки стала коричневой. По центру грудь ее была разорвана, и оттуда поднималась кровь. Самого разреза и опустошенной грудной клетки не было видно из-за воротника блузки и объятий Гвина. Но Джейн знала, что там нет сердца.

Она отвернулась, слыша, как ее собственное бешено стучит от страха. Тот, кто сделал такое, должно быть, не имеет сердца вовсе. И не должен зваться человеком.

И Джейн ощутила боль. Огромную нечеловеческую боль. И пустоту. Тьма отчаяния, тоски и горя охватила ее. И ничего не осталось в мире - только одно желание, умереть вслед за теми, кто был его жизнью, его миром, его семьей.

Родители. Брат. Сестренка. И девушка, которая через две недели должна была стать его женой. Все они были мертвы.

– Не оставляй меня, - лихорадочно бормотал Мерлин, прижимаясь губами к окровавленным губам Розы.
– Ты обещала мне…

Его плечи затряслись в беззвучном плаче.

– Это я виноват… Простите меня… Это я… Мама…

И Джейн видела в нем маленького мальчика. Который с этой минуты стал мертв. И мир его отныне и навсегда поглотила разрушительная бесконечная тьма. И сердце его было так же вырвано из груди и разбито.

– Пожалуйста, хватит!
– воскликнула Джейн, боясь, что это чувство всепоглощающей пустоты захватит ее целиком. И лишь когда туман вспыхнул вокруг, Картер упала на пол, пытаясь успокоиться. Но сломанный шепот Гвина и кровь все еще стояли перед глазами. Проведя рукой по щекам, Джейн поняла, что плачет. Как плакала в день гибели своей семьи. Так и сейчас оплакивает убитых Гвинов. Она никогда не знала их на самом деле. Но ей хватило того, что она видела, что чувствовала…

– Профессор… Довольно, прошу вас.

Но Гвин так не считал.

Туман рассеялся, и Джейн оказалась в каком-то темном помещении, освещенном лишь несколькими свечами.

Профессор Гвин прижимал к полу мужчину, наставив палочку ему в горло. Вглядевшись, Джейн узнала его. Жрец Древней магии. Тот самый, с кем Гвин сражался в лесу. Но разве он не погиб, поверженный мракоборцем?

Джейн никогда не чувствовала такой ненависти. Даже к своей бабушке. Даже к Малфою и его слизеринским приятелям. Ни к кому. Эта ненависть была всепоглощающей, бездонной и черной. Ядовитой и ледяной. Убийственной и непоколебимой.

– Ты отнял моего брата, мое сердце, - прошипел Жрец с усмешкой.
– И я отплатил тебе тем же!

– Ты убил всю мою семью! Ты пытал их, а потом зарезал, как скот!
– выкрикнул Мерлин. Никогда прежде голос его не звучал с такой злостью.

– Предпочел бы, чтоб я убил только твоего братика?
– Жрец издевался.

Мерлин ткнул палочкой ему в шею, и на короткий миг Джейн показалось, что сейчас он просто проткнет горло Жреца насквозь, но этого не произошло.

– Не смей даже думать так, ты, мразь, - прошипел Гвин.

– Кровь за кровь, мальчик, - Жрец с ледяной насмешкой заглянул в глаза мракоборца.
– Мой брат посвятил тебя в Древнюю магию, открыл все ее тайны. А ты убил его!

– Это был поединок, а не резня!
– с ненавистью выкрикнул Мерлин. Глаза его чернели в темноте, и в них отражалось пламя самого ада.
– Твой брат был убийцей. Но он был лучше тебя. А ты не заслуживаешь столь честной смерти!

Жреца не пугали слова. Он скривил губы, и Джейн увидела, что вместо зубов во рту его было кровавое месиво.

– И что же ты сделаешь, министерский мальчик? Ведь ты обязан доставить меня своим хозяевам.

– Чтобы тебя посадили в Азкабан? Чтобы ты жил, строя заговор, когда они мертвы?! Никогда.

Мерлин сильнее сжал палочку. Из-под ее кончика из плоти Жреца уже сочилась кровь. И тот внезапно рассмеялся, брызгая розовой слюной.

– А она ждала тебя, - сквозь смех заявил он.
– Твое сердце. Я слышал это в ее голове. Она была уверена, что ее рыцарь примчится и спасет их всех. Да вот жалость - ты не пришел.

Мерлин размахнулся и ударил Жреца по лицу. Раз, раз, еще раз…

– Думаешь, я позволю тебе умереть легко?
– кричал он, снова и снова нанося удары.
– Нет! Ты будешь страдать и умолять меня о смерти!

Жрец прокашлял между ударов:

– Чем же тогда ты лучше меня?

– Ты убийца!

– И ты станешь им. Таким же, как я.

Гвин внезапно поднялся на ноги и взял палочку. Ненависть заполнила его целиком, не оставив места ни единому лучику света. Только тьма поглощала его. Стальной взгляд. Ледяное злое лицо. Такого Гвина нужно было бояться. И Жрец испугался.

– Тогда ты представляешь, что тебя ждет, - процедил Мерлин, направляя палочку на лежащего на полу убийцу.

– Достаточно!
– это был голос Гвина, того, что преподавал в Хогвартсе. Туман скрыл от Джейн дальнейшие события, и ненависть утихла в ней вместе с ними.

И вот место ненависти заполнила пустота. Пустота и тоска. Мерлин Гвин сошел с поезда в Хогсмите и стоял на платформе, глядя на Хогвартс. Он снова вернулся сюда. Телом. Душа его давно мертва. Он уезжал отсюда талантливым юношей, полный надежд на светлое будущее и счастье, держа за руку девушку, которую любил. И вот вернулся. Один. Без цели и смысла жизни. Без друзей и семьи. Та девушка давно мертва. Две недели - и она бы стала его женой. Но вместо белого подвенечного платья и фаты ее ожидал смертный саван.

Теперь, когда дом Гвина стал могилой его семьи, лишь Хогвартс еще мог называться его приютом. Он мечтал, что когда-то его дети пойдут учиться сюда. Но мечтам его не суждено было сбыться. Когда началось разрушение - начало конца? Не в тот ли день, когда юный Мерлин впервые проявил талант в защитных заклинаниях? Ирония судьбы, что изучая защиту от Темных искусств, он привел свою семью к гибели. Желая защитить, он невольно обрек их на смерть. Не стань он мракоборцем, никогда на него пути не повстречались бы Жрецы из Швейцарии. Если бы только он мог знать это раньше…

Подняв чемодан, Мерлин медленно знакомой дорогой пошел к школе. Быть может, он сумеет научить чему-то детей, что учатся здесь сейчас. И это однажды спасет им жизни. Надвигается война.

Гвин не простил себя до сих пор. За то, что не спас свою семью. И, наверное, в попытках спасти других он искал искупление собственным ошибкам.

Джейн устремилась за Гвином, но возникшая стена тумана оттолкнула ее от мужчины. Водоворот воспоминания, образов, слов и мыслей закружил ее, утаскивая куда-то вверх. И Джейн поняла, что ее путешествие по жизни Гвина завершено. Большего он показывать ей не желал. Да и сама она чувствовала себя абсолютно выжатой от всех этих эмоций, от счастья до горя и боли. Но в потоке кружащихся мыслей она невольно разбирала слова: