Подруга Мародеров

– А что Амелия?
– спросил он, отвлекая внимание Лили от Джеймса. Не сейчас, Эванс. Ты не можешь так поступать сейчас, когда Джейн в больнице.

– Амелия?
– Лили удивленно округлила глаза. Даже это забавное выражение непонимания на личике шло ей. Как и всё.

– Ну да, - вновь роль равнодушного бессердечного человека. Неужели для них всех он всегда будет именно таким?
– Она же моя бывшая девушка. И, внимание, последняя. Других у меня пока не было после нее.

Эванс склонила голову набок, оценивающе прищуривая глаза.

– Думаю, она пережила ваше расставание. Хотя ты сделал ей больно.

«Я знаю, - промелькнуло в голове Сириуса.
– Я не хотел».

– Что ж, так получилось, - вместо этого ответил он.
– Никто не застрахован.

Лили не ответила, и Бродяга был рад, что ему не придется продолжать эту дурацкую тему. Он в самом деле ощущал себя виноватым перед Амелией. Она любила его, а он разбил ее сердце. Зачем? Почему? Быть может, потому, что у него самого не было шанса спасти свое собственное сердце?

– Увидимся на уроке, - около стола Лили отделилась от мародеров. Поймав растерянный взгляд Джеймса напоследок, она улыбнулась ему, пытаясь приободрить. Он сжал губы, явно пытаясь ответить ей тем же, но безуспешно.

– Эй, Джеймс, - Сириус положил руку на плечо друга, едва они уселись за стол. Поттер поднял на него глаза. Опять в них воскресла эта непонятная тревога. Тяжесть. И Бродяга лишний раз убедился в том, что его лучший друг что-то недоговаривал. Было нечто, что сжигало его изнутри. То, чем он не мог поделиться ни с кем. И это касалось Джейн.

– Все в норме, Бродяга, - Джеймс коротко кивнул головой.
– Не волнуйся. Я просто немного не выспался. Но ты ведь знаешь это и сам?

Вопрос не удивил Сириуса. Джеймс видел, что Блэку было так же тяжело, как и ему. Но не понимал, почему, на самом деле.

– Давай есть. Сегодня будет длинный день. Гвин, Стебль, Флитвик…

Поттер усмехнулся краешком губ и отвернулся к столу, чтобы потянуться к ложке. Взгляд его скользнул по преподавателям за столом, затем по Лили в кругу подружек и, в итоге, замер на тарелке.

«Если когда-нибудь ты будешь тонуть, я спасу тебя».

Сириус потряс головой. Нельзя, нельзя так глубоко уходить в свои мысли. Иначе эти слова вновь пробуждаются в сознании и сводят его с ума.

– Что нового в мире?
– поинтересовался он у сидящего напротив Римуса, спрятавшегося за газетой. На самом деле Блэк вполне мог бы прожить без какой-либо информации, но уж лучше слушать новости надвигающейся войны, чем несдержанное обещание в собственной голове.

– Трое пожирателей были задержаны на Оттем-стрит. Одного убили при попытке сопротивления, двое доставлены в Азкабан, - раздался голос Римуса. О, Лунатик. Он тоже очень-очень переживал. Как и все они. Но именно у Люпина с Джейн всегда были самые нежные отношения. По мнению Сириуса потому, что Римус был самый добрый и потому, что он никогда не любил Джейн как девушку, а потому их отношения были лишены таких отрицательных аспектов, как ревность, ссоры и скандалы.

– Неужели они кого-то поймали, - удивился Питер.

– Ну не один же Гвин там был супер-мракоборцем, - не сдержался Сириус.
– Есть и другие.

Джеймс резко крутанул головой.

– Прекрати, - отрезал он, глядя Сириусу в глаза.
– Не говори так о нем.

В горле возник неприятный резкий осколок чего-то соленого, с примесью вкуса только что съеденного омлета. Словно еда вылезала обратно.

Он действительно не имел в виду ничего плохого. Он не насмехался над Гвином, хоть это и прозвучало как насмешка.

– О’кей, не буду,- вновь маска. Маска, чтобы скрыть свое сожаление. Чтобы спрятать свои настоящие чувства. Как и всегда. И когда это он стал носить ее с мародерами?

Выходя из Большого зала, Сириус невольно обратил внимание на Боунса. Когтевранец все еще сидел за столом и о чем-то разговаривал со своими друзьями. Боунс… Что-то связывает его с Джейн. Невидимое, но почти осязаемое.

Сириус отвел взгляд, когда когтевранец обернулся. И постарался не думать ни о нем, ни о чем-либо другом.

После занятий Римус покинул друзей и направился к кабинету истории магии. Там проходило занятие у пятого курса, и профессор Биннс задержал учеников. Люпин стоял у стены, перебирая пальцами ремешок своего рюкзака. В последние дни на его душе постоянно было пасмурно и тяжело. Он едва ощущал свое дыхание. Часы слились в общую массу. Серую и непроглядную. Тугой узел тревоги и ожидания словно с каждым мгновеньем сжимался все сильнее и туже.

Но за эти последние шесть дней Римусу открылась одна истина. Точнее, он не был уверен в правильности своей догадки до конца. Но почему-то пришедшая в голову внезапная мысль больше не покидала сознания. Джеймс был влюблен в Джейн. Лунатику казалось неправильным думать так, хотя в самом этом чувстве он не видел ничего неверного или стыдного. Просто Картер и Поттер столько лет были друзьями, что Рем не был уверен, имеет ли он право даже предполагать, что чувства его повзрослевших друзей изменились. Но он видел, что Джеймс переживал по-особому. Не как друг, пусть и лучший. Хотя… быть может, Римусу это только казалось?

Дверь кабинета открылась, и оттуда стали выходить сонные ученики. В конце толпы показалась светлая голова с высоким хвостиком почти на макушке. Увидев Лунатика, Эми улыбнулась и поспешила к нему. Ее глаза сияли. И больше всего в мире Римус любил этот блеск и эту улыбку.

– Привет, - произнес он первым.
– Как прошли уроки?

– Привет, - Эми облизнула высохшие губы.
– Хорошо. Слизнорт заставил нас варить сонное зелье. А ты же знаешь, его пары наводят дрему… Так что у Биннса все практически спали.

Римус коротко рассмеялся.

– Удачное сочетание. Лучше любой колыбельной.

Эми сжимала руками большую папку, в которой таскала тетрадки. Но Лунатику хотелось почувствовать ее тепло. Протянув свою руку, он разжал ее пальчики, ухватившиеся за край папки, и взял ее ладонь в свою.

– А как ты?
– мягко спросила Эми. Римус неоднозначно пожал плечами несколько раз, невольно опустив взгляд на их сцепленные руки.

– Мне кажется, еще немного, и мы все сойдем с ума, - прошептал он тихо. Эми отпустила глубокий вздох.