Подрывник

Однако подскочить к нему Саша не успел, и винтовка железным затыльником ударилась о камень.

Саша соскочил с помоста, в два прыжка оказался у лежащего часового, вытащил из его тела нож и ударил ещё раз. Только тогда часовой перестал хрипеть. В темноте Саша немного ошибся: нож вошёл не в левую половину груди, а в грудину, в центр. Потому часовой был только тяжело ранен, и пришлось добавить.

Оставался часовой у шлагбаума. Но рядом с ним продолжал болтать подвыпивший водитель. Вот принесла его нелёгкая!

Наконец часовому удалось спровадить не в меру разговорчивого шофёра. Отхлебнув из бутылки, тот неверными шагами направился в сторону ближайших домов. Отойдя уже довольно далеко, он упал и начал ругаться, а часовой у шлагбаума смеялся.

Сейчас водитель со своими пьяными выходками играл Саше только на руку — ему удалось подобраться к часовому совсем близко. Но впереди было метров пятнадцать открытого пространства. Если кинуться на часового, он успеет сорвать с плеча винтовку. В карауле, да и во время боевых действий патрон всегда в патроннике. Стоит только большим пальцем перебросить флажок предохранителя в положение «огонь» — и жми на курок.

Надо что-то придумывать, причём срочно, однако ничего умного в голову не приходило.

Совсем рядом, перед шлагбаумом хриплым голосом заорали нечто вроде «Лили Марлен» — это вернулся водитель. Часовой повернулся к Саше спиной и начал ругать водителя.

И Саша, решив воспользоваться моментом, кинулся к часовому. В последний момент тот услышал топот, повернулся, но винтовку снять с плеча уже не успел.

Саша ударил его ножом в живот, потом сразу же резко — по боковой поверхности шеи. Хлестанула кровь, её тёплые брызги попали Саше на лицо.

Водитель стоял, тупо покачиваясь. Похоже, он не понял, что произошло.

Саша ударил его кулаком под дых, и тот, сломавшись пополам, упал. Сначала Саша хотел добить его, но в голове тут же сложился нехитрый план. На складе наверняка есть спиртное. Надо напоить водителя до бесчувствия и оставить его с ножом в грузовике. Немцы будут гадать, причастен ли водитель к краже продуктов или нет, и какое-то время это разбирательство займёт.

Саша подтащил бесчувственное тело водителя к грузовику — пусть пока полежит. Сам же подбежал к колючке и ухнул филином три раза — как и уговаривались. Получилось очень похоже.

Вскоре у колючей проволоки возникли партизаны. Под проволокой они пробрались на территорию склада.

— Сбивайте замки с дверей, — скомандовал им уже порядком уставший Александр.

— А чем? — они были в недоумении.

Действительно, не предусмотрели.

Но Саша тут же нашёл выход из положения.

— Заберите у часового винтовку и стволом подденьте дужку замка. Только прикладом не стучите, металлический звук далеко слышен.

Саша посмотрел на часы. У них в запасе было ещё часа полтора, а потом в любом случае надо уносить ноги.

Кирьянов своротил замок винтовкой часового играючи.

— Иди, ломай замки дальше, — посоветовал ему Саша. — Вы двое — обшарьте отсек. В первую очередь соль ищите. Найдёте что-либо стоящее — в грузовик.

Пойди найди нужные продукты на складе без окон, без дверей да ещё и ночью!

Пока партизаны ломали замки, Саша подошёл к водителю, обшарил его карманы и нашёл ключи. Потом затолкал водителя в кабину, усадив его на пол перед пассажирским сиденьем.

Грузовиком оказался «Крупп L3H» на три с половиной тонны груза с высоким узким радиатором и широченной угловатой кабиной.

Саша на ощупь нашёл переключатель света и включил фары. На них стояла светомаскировка, как на всех армейских машинах. Но тем не менее в одном из отсеков, напротив двери которого стоял «Крупп», стали видны стеллажи с продуктами.

Двое партизан вытащили к дверям мешок.

— Мука! Грузить?

— Мешка четыре.

Парни бросились таскать мешки. В этом же отсеке нашлись мешки с крупами — горохом, рисом, пшеном. По паре мешков каждой крупы погрузили тоже.

Потом парни вручную перекатили грузовик к другому отсеку. Фары высветили его содержимое — здесь были сплошь консервы. Грузили ящики, не читая надписей: всё равно никто не умел читать по-немецки, а консервы имеют одну хорошую особенность — они долго не портятся.

В следующем отсеке было спиртное. Разнообразием оно не отличалось — шнапс в бутылках и столитровых бочках. Одну бутылку Саша сунул в кабину и позволил партизанам закинуть в кузов один железный бочонок. Не для выпивки — для обеззараживания ран, коли они случатся.

Только в предпоследнем отсеке нашлись мешки с солью и — о чудо! — с сахаром, причём кусковым, пиленым.

— Грузите, парни, сколько в кузов войдёт! — решил Саша. Сам же посмотрел на часы — через десять минут пора было уезжать.

Партизаны сновали между складом и машиной, как муравьи. Конечно, если развернуть машину бортом к складу, получилось бы быстрее. Но тогда подсветки фарами не было бы.

Кузов нагрузили выше бортов, и рессоры изрядно просели.

— Всё, парни, пора! Двое в кабину, остальные — поверх, на груз.

Дважды упрашивать никого не пришлось. Только сначала заминка получилась. Двое партизан полезли в кабину и наткнулись на немца. Тот заворочался, забормотал что-то, и парни шарахнулись назад.

— Ой, тут, похоже, кто-то есть!

— Конечно! — успокоил их Саша. — Водитель пьяный. Полезайте скорее!

Саша завёл грузовик и медленно выехал с территории склада. Ещё тёплый двигатель тянул тяжёлогружёную машину легко и ровно.

Метров через двести по верху кабины застучали.

— Тормози, наши!

Саша остановился. Сбоку подбежали запыхавшиеся сержант и старшина. С помощью партизан они затянули на мешки пулемёт, забрались сами. Саша услышал:

— Трогай!

Александр вырулил на грунтовую дорогу. Грузовик тяжело покачивался на неровностях. Подслеповатые фары с синим светом освещали впереди только метров двадцать пять — тридцать. Но Саша не увеличивал скорость. Видимости хватало, лишь бы не заблудиться.

Остановился он всего один раз, отъехав уже километров пять от склада. Высунувшись из кабины, встал на подножку:

— Никто из кузова не выпал?

— Давай, командир, всё в порядке. Хорошо едем!

Саша вновь уселся в кабину и включил передачу, пробормотав себе под нос: