Подвиг

Они болтали между собой о скучных семейных делах, не отмеченных ни великим развратом, ни добрыми поступками. Когда входил покупатель, они вскакивали и выстраивались перед ним с яростью людей, за бесценок предлагающих свою жизнь. После ухода покупателя приказчики садились в кружок и глядели друг на друга. Старый ревматик из шляпного отделения обыкновенно рассказывал о том, как за день перед жениной смертью у него свирепо заныла нога.

— Не думаете ли вы, — говорил он напоследок, — что глупая моя нога умеет предсказывать?

Эта история всем очень надоела. Поэтому каждый старался перебить старика какой-нибудь шуткой или сообщением. Вспомнив о случае с неизвестными знаками, Мито поделился им с приказчиками.

— Потешная история, не правда ли?

Однако его анекдот никому не показался особенно смешным.

— Подозрительно!

— Опасное дело!

— Боюсь, что это только начало.

— Как же ты не уследил за своим двором?

— Бедный Мито! В твоем возрасте…

Слова эти не на шутку испугали его, но Мито старался не показать вида. В течение дня ему посчастливилось продать два европейских костюма врачам, уезжавшим на эпидемический конгресс в Токио. Прежде чем взять товар, они долго и требовательно выбирали.

В девять часов окончилась дневная смена, и Мито вышел на улицу. Еще было светло, но кое-где уже зажигались зеленые и желтые фонари. Велосипедисты ловко лавировали среди машин и прохожих, не боясь наскочить на кого-нибудь или быть раздавленными. Пройдя площадь, он углубился в проспекты и безлюдные улочки, плетясь на свою окраину.

Перед входом в дом его встретил неизвестный человек в длинном резиновом плаще. Он спросил, рванув Мито за руку:

— Хозяин дома будете вы? — И, не дожидаясь ответа, толкнул его к воротам, тускло мерцавшим в сумерках.

Во дворе было тихо.

Двери дома были подозрительно широко раздвинуты, и на парадной циновке сидел полицейский чин, положив на колени фуражку и перчатки. Следы бурного налета были видны повсюду. Черный лакированный комод был раскрыт, и обеденный столик жалко торчал ножками вверх. Самое странное было то, что никто из домашних не показывался.

— Где мое семейство? — заикающимся голосом спросил Мито.

— Скоро увидите вы их, — неопределенно сказал господин, встретивший его у ворот. Маленький, увертливый и безмолвный, бегал он по двору, внезапно останавливаясь у безобидного бревна или обрывка бумаги.

Два человека, сидя на корточках возле бадьи, рассматривали ее край, держа в руках раскрытые тетради для рисования: это были полицейские текстологи, умевшие читать ненаписанное. Один из них носил короткую черную бороду и очки без оправы. Он диктовал ассистенту свои наблюдения.

— Итак, установлено: вырезанные ножом линии имеют восемь дюймов в поперечнике. Узор причудливый. Резьбу можно разделить на четыре группы, принадлежащие к разряду скрытых шифров…

Мито стоял у порога своего дома и круглыми от испуга глазами глядел на окружающее. «Вот так сюрприз на старости лет, — подумал он. — Жену мою забрали. Представляю себе, как она билась в руках сыщиков. Неосторожная баба».

В дверях полутемного сарая, где валялся уголь и стояла сломанная коляска, показалось заплаканное лицо Шпынька. Увидев отца, он кинулся было к нему, но остановился на полдороге и с тупым видом стал рассматривать землю под своими ногами. Мальчишка был очень подавлен и от страха громко сопел.

— Сын мой, — крикнул Мито. — Ты один в сарае что делал? Где твоя мать?

— Маму и служанку увезли, — слабым голосом сказал Шпынек и зарыдал.

Господин в резиновом плаще предложил Мито войти в дом. Полицейские текстологи, сложив свои тетради, степенной походкой последовали за ними.

— Извините, я принужден допросить вас, — сказал агент. — Познакомимся. Фамилия ваша? Возраст? Как же ты, корова, позволил себе злоумышлять и покрывать преступников?

— Я ничего не знаю, — дрожа всем телом, ответил Мито.

— В таком случае скажи, бесценный, что ты делал вчера вечером около бочки? Или ты оказался там случайно?

— Я мылся и думал: кто вырезал эти знаки, которых я не понимаю?

— Так, — удовлетворенно сказал агент. — Значит, тебе ничего не известно. В таком случае, — обратился он к текстологам, — мы попросим вас поделиться результатами исследования.

Старший текстолог раскрыл тетрадь, откашлялся и вдохновенно начал:

— Найденные в бочке изображения допускают несколько толкований. Первое и самое вероятное: это особая азбука, применяемая для сообщений, которые пишут друг другу опасные элементы в местах общего посещения, не желая входить в связь друг с другом.

— Что вы, господа, — задрожал Мито, — может быть, это сделано без моего ведома? Негодяями какими-нибудь!

— Второе толкование, — не слушая, продолжал текстолог, — имеющее вероятность, но не отделимое от первого, таково: арестованная утром домашняя служанка, происходящая из района рисовых бунтов, пользуясь присутствием в доме революционного очага, решила войти в соприкосновение с единомышленниками и устроила здесь явку. Известно, что во время бунтов существуют различные знаки. Мы можем понимать их, например, как знаки: «Призыв» или «Рисовое пламя».

После этого, прекратив допрос, агент мигнул полицейскому чину, безмолвно, как чучело, сидевшему на циновке, и потащил Мито к выходу. Уже было темно, и двойной сигнал автомобиля, пронесшегося мимо ворот, звучал по-вечернему. В доме напротив играли на трехструнной мандолине.

Шпынек, увидав, что отца уводят так же, как мать, пронзительно заревел. Он боялся остаться один на ночь, когда за жаровней так страшно пищит крыса.

— Я сам вырезал вчера эти знаки! — крикнул он, думая, что его запоздалое признание может все вернуть.

Растроганный отец кивнул мальчику из-за плеча агента.

— Он все врет, господин чиновник. Добрый сын! Не хочет, чтобы меня увозили, — сказал Мито, когда его сажали в машину.

И сыщик, кутаясь в плащ от едкой вечерней сырости, наставительно заметил:

— Этот мальчик — опасный человек. Все мысли в нем малы и не развиты, но подобны мыслям отца. Он как восьмилетняя ель, уже приносящая шишки, но имеющая только дюйм высоты.

Так кончилась мирная жизнь семейства Мито.

Ночью в дом пришел сторож. Шпынек сидел около ворот и всхлипывал.

— Плохой отец это хуже, чем смерть, — сказал старый солдат и повел Шпынька через весь город, показавшийся мальчику бесконечным, к сестре матери, живущей возле пожарного депо.

ВОСКРЕСЕНЬЕ НА ОСТРОВАХ

Странная судьба двух островов Святого Диомида давно занимала исследователей.

Самое существование Диомидов является одним из многочисленных парадоксов северо-восточной Азии.

Нам следует уяснить себе географию этих отдаленных мест.