Поджигатель

— Насчет Тома не беспокойся. Он занят другими вещами. Во всяком случае, на мой взгляд, ты уделила этому делу больше внимания, чем он. Мне даже кажется, что ты уже все поняла, Мэйв. Тебе осталось только окончательно разобраться в своих догадках.

— Ценю ваше доверие, но сомневаюсь, что это так, — пробормотала я запинаясь, потому что действительно не знала, с какого конца раскручивать дело Ребекки.

— Возможно, ты сама себя удивишь. — Он заметил укоризненный взгляд моей мамы. — Только смотри не слишком усердствуй!

Я обещала, что не буду переутомляться, но про себя решила: если понадобится, буду сидеть на папке в машине и класть ее под подушку на ночь, чтобы мама не стащила. Словом, сделаю все, чтобы не подвести босса и как можно лучше проявить себя.

Вернувшись в Чим, в стерильно чистый родительский дом, я устроилась в столовой, куда редко заглядывали мама с папой, и разложила на столе документы из папки в аккуратные стопки, будто это поможет мне в них разобраться. Однако я смутно надеялась, что строгий порядок наведет меня на какую-нибудь ценную мысль. Днем позже прибыли две коробки с остальными материалами. Их привез Роб. Пока я в них рылась, он стоял и смиренно наблюдал за моими действиями. По его мнению, мне вообще не следовало пока заниматься работой. Когда это услышала моя мама, она прониклась к Робу безграничной симпатией. Я отправила его пить чай, а сама с увлечением принялась сортировать бумаги.

В одну стопку сложила записи, сделанные офицерами, которые по поручению Джадда опросили соседей Ребекки, бывших клиентов и двух девушек, некогда живших с ней в одной квартире. Другая стопка была посвящена Оксфорду. Здесь я призадумалась: мне по-прежнему казалось, что эти документы не имеют отношения к делу, — но потом вспомнила серьезное лицо Тилли Шоу и ее слова: «Она сказала, что должна отдать свою жизнь за жизнь другого человека и что час расплаты когда-нибудь настанет». Если смерть Адама толкнула Ребекку на путь, ведущий к смерти, мне надо тщательно проследить этот путь. В третьей стопке лежали материалы расследования: отчеты экспертов-криминалистов, результаты аутопсии, фотографии, журналы с данными видеосъемки, полученными с камер наружного наблюдения, свидетельские показания, распечатки звонков с мобильного телефона, финансовые документы. В последнюю стопку я собрала собственные записи, сделанные в ходе проведенных мною бесед.

Надо просмотреть все без исключения. Возможно, я что-то упустила. Возможно, кто-то другой нашел что-то важное, но не обратил на это внимания. Годли прав: если я не сумею разобраться в этом деле, то никто не сумеет.

В столовую заглянул Роб:

— Я ухожу.

— Уже? — разочарованно воскликнула я, но тут же спохватилась и заставила себя улыбнуться. — Ладно. Тебя, наверное, здорово утомило общение с моей мамой. Такое не каждый способен выдержать.

— Не понимаю, о чем ты. Твоя мама просто чудо, — заявил он с усмешкой.

— Вот как? Если ты когда-нибудь еще раз встретишься с Яном, спроси его про нее, и он скажет тебе правду.

— Спасибо, но я полагаюсь на собственное мнение. Ну, удачной тебе работы! И почаще отдыхай! — Роб помахал от двери рукой и исчез.

Я догнала его, когда он отпирал свою машину.

— Ты так и не ответил, что тебе сказал Ян в больнице.

— Да, не ответил.

Он посмотрел на меня сверху вниз, потом вдруг нагнулся и поцеловал в губы. Это было так неожиданно, что я опешила, а когда поцелуй закончился, невольно обернулась посмотреть, не видел ли кто.

— Не стой на холоде, — бросил Роб как ни в чем не бывало. — Ты слишком легко одета. — Он сел за руль и включил двигатель.

Я поплотнее закуталась в кардиган, тщетно пытаясь перенять его спокойствие: меня била мелкая дрожь.

— Не волнуйся за меня. И все-таки, Роб, что он сказал?

— Ладно, если ты так настаиваешь… Он пожелал мне удачи. Сказал, что она мне пригодится.

Я стояла в полном замешательстве и не знала, что говорить. Роб не пришел мне на помощь. Выразительно приподняв бровь, он захлопнул дверцу автомобиля и уехал, оставив мне миллион вопросов и гору бумаг, которые следовало прочесть.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы разобраться в материалах. По ходу я делала записи и заправлялась бесконечными чашками чаю, время от времени отвлекаясь на перебранку с мамой, чисто по привычке. Папа безвылазно сидел в гостиной перед огромным телевизором, настроенным на спортивный канал. Сначала мне даже показалось, что я опять стала подростком. Впечатление усилилось, когда мама поручила моему брату Деку помочь ей забрать мои вещи из квартиры Яна. Моя жизнь, заключенная в сумки и коробки, оказалась ничтожно мала. Дек перенес все это наверх, в мою старую спальню, и свалил в кучу. Распаковывать вещи я отказалась.

Дек, разумеется, пытался уговорить меня остаться.

— Мама с папой будут рады, если ты поживешь здесь подольше. Они тебя так редко видят!

Брат всего на четыре года старше меня, но кажется сорокалетним. Он женился в двадцать пять и уже обзавелся двумя детьми, девочками. Живет в Кройдоне, недалеко от родителей, однако считает, что я должна уделять им больше внимания, чем он. У него, видите ли, семейные обязательства, а я совершенно свободна.

Вопреки моим ожиданиям, внучки не сумели полностью отвлечь мою маму. Если я редко ей звонила, она обрушивала на меня шквал упреков. Дек обижался, что родители не ценят его сыновнюю заботу. Он еще не понял, что в жизни нет справедливости. Я пропустила слова брата мимо ушей. «Мое пребывание в родительском доме временно, — твердо решила я. — Скоро уеду и опять заживу самостоятельно».

Вопрос в том, куда ехать.

Разумеется, я думала не только об этом. Меня волновало множество самых разных проблем, как личных, так и профессиональных. Разница в том, что от полицейских загадок у меня не болела голова. Однако я мысленно все время прокручивала то, что прочла, увидела и услышала. На третий день я оттолкнула от себя последнюю стопку бумаг и уставилась на листок, испещренный небрежными записями и вопросами. Чувствовала, ответ где-то рядом… У меня был список подозреваемых, которые имели четкий мотив для убийства Ребекки Хауорт: за свои двадцать восемь лет эта девушка успела нажить себе немало врагов. Я знала, что некоторые из них лгут, и могла это доказать. Но я по-прежнему не знала, кто из них ее убил.

Я порылась в еще не распакованных коробках и извлекла на свет толстую папку инспектора Гарленда с записями по делу Адама Роули, пролистала бумаги и нашла биографию короткой жизни Адама и данные о его семье. Заново прочитав их с особым интересом, я сняла телефонную трубку. Белкотт ответил со второго гудка.

— Белкотт слушает.

— Питер, это Мэйв Керриган. Как я поняла, вы занимаетесь убийством Хауорт. У меня есть идея, и я хочу, чтобы вы ее проверили. — Я сочилась медом, зная, что просьба поработать на меня приведет его в бешенство.

— Конечно, — натянуто ответил он. — Что вам нужно?

— В 2002 году в Оксфорде утонул двадцатилетний студент Адам Роули. — Я продиктовала по буквам. — Я хочу разыскать его старшего брата. Не знаю ни его имени, ни других подробностей, но в то время он жил в Ноттингеме. Его родителей зовут Тристан и Хелена Роули. Тристан Роули был врачом, если это вам поможет.

— Что ж, не густо. Не знаете, его родители по-прежнему живут в Ноттингеме?

— Не знаю, — бодро ответила я. — Когда у вас появятся какие-то сведения о нем, позвоните. Мне бы хотелось с ним побеседовать.