Пограничник

– Стой! – и, как ни странно, все три нудистки замерли, как вкопанные. Влад отдал еще один приказ. – Вернитесь!

Пока три полуобнаженные девушки возвращались, трясясь то ли от страха, то ли от холода, Влад соображал, что ему делать дальше. И все-таки, сначала инквизитор! Однако землянин напрасно тряс приятеля за плечи – тот с блаженной улыбкой продолжал спать. За то, что монах был не мертв, говорило довольно интенсивное дыхание.

В конце концов, напарник оставил бесчувственного монаха лежать на месте и озадаченно посмотрел на подошедших девушек. Он даже попытался себя ущипнуть, чтобы разозлиться, так как стал опасаться, что его снова начинают гипнотизировать. Эти три девицы оказались точно такими, какими и были на мостках, когда заблудшие путники только подчаливали к берегу – действительно красивые, высокие и стройные. Словом, совсем настоящие. И «стирать» таких людей было чем-то вроде настоящего убийства.

Влад лихорадочно вспоминал все, что ему рассказывали о пришельцах и людях. Судя по всему, эти три, в отличие всех остальных, были первоначально настоящими девушками, а какой-то пришелец поймал их, а затем и подчинил, подселившись к их душам. После чего этой нечисти не составляло труда наштамповать целый гарем резиновых баб и устроить засаду на островах для новых жертв.

Проверить такие домыслы не представлялось возможным, но действовать все равно было нужно. И тут Владу вспомнилось зеркало советника Серафима, которое отправляло вселившуюся сущность восвояси. Землянину не хотелось уничтожать ни Иезула, ни девушек, которые безвольно стояли рядом и тихо плакали, даже не вытирая катящихся по щекам слез… Тем не менее в мысли про зеркало крылось что-то рациональное. У инквизитора имелось зеркальце попроще, в котором должна отразиться настоящая сущность или еще что-нибудь, но никак не то существо, что в него смотрится.

«Хм… а если представить, что это зеркало примет в себя и выкинет из мира пришельца, оставив человеческую сущность, которая была до вторжения нечисти? А что, может и получиться!» - все равно, ничего лучше придумать Влад на данный момент не мог. Удастся ли что из его затеи или нет, неизвестно, но смог же он проделать у дикарей целую дорогу в стойбище? Почему бы здесь, еще ближе к барьеру не получилось что-нибудь созидательное?

– Сидеть здесь и никуда не двигаться! – приказал землянин девицам, а сам направился к берегу, где виднелся нос причаленной лодки.

Как он и ожидал, вещи оказались нетронутыми. Зеркало должно быть где-то в котомке Иезула... Влад присел на скамью с зеркалом в руках. Затем закрыл глаза и изо всех сил представил, как оно должно отражать обратно в мир человека и затягивать в себя чужака, выкидывая его в черноту без пространства и времени. Спустя минуту он взглянул на круглую стекляшку – зеркало, как зеркало, но стоит попробовать. Терять-то нечего.

Вернувшись на лужайку, землянин застал все ту же картину: три покорно понурившихся девицы, сидящие вокруг развалившегося инквизитора. Нужно было с кого-то начинать, и Влад подошел к ближайшей прелестнице, потом присел за ее спиной и, поставив перед ее лицом зеркало, приказал: «Смотри!» – и в то же время пытался с краю наблюдать, что происходит в зеркальной поверхности.

Сначала там промелькнуло лицо девушки, но затем возник странный оптический эффект, словно если бы смотреть на стереоэкран без очков. Только тут двоилось не одно изображение, а два совершенно разных. Одно, как и положено, отражало закричавшую от боли девицу, а второе было словно в черном зеркале, нечто невообразимое, вроде присоски с круглым глазом посередине и зубами или шипами по краям. Но отразилось лишь на мгновение, тут же начав проваливаться само в себя. Влад понял, что так выглядит втягивающаяся в зеркало сущность нечисти, и шепнул, удерживая девицу за плечо:

– Терпи, милая, терпи!

По всей вероятности, девушка не могла ослушаться приказа землянина и продолжала смотреть, только тихо подвывая и стараясь выдержать боль. К счастью, такая пытка длилась всего пару мгновений и вскоре обессилившая наяда откинулась прямо в объятия землянину.

Убедившись, что девушка дышит и просто находится без чувств, Влад заметил, что две другие подруги начали дергаться и, несмотря на его приказ, пытаются встать. «Понятно, эта гадость поняла, что ее выживают окончательно и зашевелилась в других телах» - сообразил врачеватель душ и повторил приказ:

– Сидеть!

Девицы, извиваясь, словно сломанные игрушки, снова плюхнулись на место, и вдруг стали раздирать себе лица.

– Не двигаться! – еще громче крикнул Влад, и те замерли, как парализованные.

Действовать предстояло быстро, иначе те могли изувечить себя или вообще свихнуться. Поэтому землянин прыжком оказался у следующей пациентки за спиной и повторил процедуру лечения, справившись буквально за несколько секунд. С третьей бедняжкой оказалось сложнее. Тварь, видимо понимая, что лишается последней зацепки в мире, пыталась сопротивляться, доставляя девушке ужасные мучения. Прелестница так исходила криком и слезами, что Влад уже подумал, не зря ли он все это затеял, но в этот самый момент одноглазое чудо-юдо, наконец, всосалось в зеркало, и на поляне воцарилась мертвая тишина.

Влад чувствовал себя, как выжатый лимон – оказывается, он так сильно сопереживал несчастным девицам. Но оставался еще Иезул. Что пришелец успел сделать с инквизитором, оставалось совершенно неясно. Но если нечисть все же подселилась к монаху, то возможно, будет драться за него до последнего. С другой стороны, у пришельца еще не было времени закрепиться в новой жертве.

Гадать было бесполезно, и Влад решил попробовать. Как ни было страшно загубить хорошего друга, целую неделю возившегося с новичком, словно с несмышленым щенком, но оставлять его на милость нечисти еще хуже. Землянин стал трясти инквизитора на плечи и громко приказал:

– А ну-ка, просыпайся! Очнись! Иезул!

Спустя некоторое время хорошей тряски глаза монаха все-таки раскрылись и стали сонно блуждать вокруг. Влад не растерялся и сразу облокотил приятеля к себе спиной, сунув ему в нос зеркало и немного истерично крикнув:

– Смотри, монах! Смотри, твою бороду!

В зеркале задвоилась картинка. Однако кроме инквизиторской бороды клинышком, никакого глаза с присоской не появлялось. Вместо этого там заклубилась какая-то неопределенная субстанция и быстро всосалась в черное зеркало. Убедившись, что кроме крючковатого носа и черных бровей на него из зеркала ничего не выглядывает, Влад отпустил приятеля.

Только после процедуры он сообразил, что Иезул не кричал и не ругался во время «лечения», да и сейчас лежал с открытыми глазами, причем его взор становился все осмысленнее.

Землянин посмотрел на небо – пока он тут воевал с дамами, стало совсем вечереть. Но оказалось, что вместе с нечистью, пропал и туман, и тучи на небе, поэтому закат все еще сносно освещал поляну. Как ни хотелось прилечь и расслабиться, нужно было готовиться к ночи. Тем более, что у него на руках оказалось сразу четыре лежачих больных, и насколько быстро они очухаются, оставалось совершенно непонятно.

Чудо-лекарь рассудил, что таскать куда-либо, хоть и прекрасные, но увесистые тела девиц было делом не очень благодарным, не говоря уже о еще более увесистой и не очень прекрасной инквизиторской туше. Поэтому он разбил ночной бивак прямо у живописно расположенных тел, стараясь не обращать внимания на лепехи, заполнявшие всю остальную поляну.

Притащив нехитрый походный скарб из лодки, он развел костер и, кое-как прикрыв тела девиц, расположил их таким образом, чтобы те не замерзли и не обгорели за ночь. Инквизитор чувствовал себя лучше, чем другие – по крайней мере, он не был в отключке и даже начал задавать осмысленные вопросы. На что Влад велел ему пока помолчать и подождать, когда все будет готово к ночлегу.