Похитить императора
Шрифт:
– Сэр Чарльз, все это напоминает мне настоящую драму. Позвольте рассказать вам все по порядку. Ваше письмо поступило ко мне в кабинет вчера во второй половине дня. Машина с курьером уже ждала у подъезда. Первоначально я намеревался сам доставить его адресату, но... впрочем, неважно. Курьер прибыл в Париж и ночным рейсом, через Рим, вылетел в Аддис-Абебу, где был рано утром сегодня...
– Мистер Юфру, письмо? – прервал его Кромер.
– Ах да. Император продиктовал его текст на родном диалекте. Мне передали, что он выглядел хорошо, почти как в старые времена: вполне способный разумно воспринимать ситуацию. Вы подумайте, восемьдесят пять лет! Невероятно...
– Письмо? – Терпение Кромера было на пределе.
– Его на вертолете привезли в Аддис-Абебу, перевели на английский
Он щелкнул замочками, открыл бриф-кейс и вручил хозяину кабинета сложенный пополам лист бумаги. Сэр Чарльз откинулся на спинку кресла и прочитал четыре абзаца, которые содержали письмо.
"Сэр Чарльз Кромер!
Ваше письмо доставило Нам истинную радость и удовольствие, и мы внимательно обдумали затронутую в нем проблему. Наше время неумолимо приближается и, хотя Наше Королевство отторгнуто от Нас кучкой атеистов, Мы все еще являемся Отцом Нашей страны и Нашей семьи. Терпеливо перенося превратности судьбы и по-прежнему полагая, что вера в Господа является основой всего, Мы надеемся, что придет день, когда Наша семья вновь примет на себя бремя ответственности, а тяжелые времена уйдут в небытие.
Судьба членов Нашей семьи ясна и начертана Всевышним, поэтому Наш долг состоит в том, чтобы обеспечить их возвращение к власти. В связи с этим они должны жить как Короли и Принцы. Человек не может быть почитаем как Принц и жить как нищий. Поэтому Мы решили даровать Нашим сынам и дочерям блага, которые раньше были Нашими.
Сэр Чарльз, Мы принимаем к сведению ваш совет точно так же, как Мы когда-то это делали, общаясь с вашим отцом. Однако сейчас это не может быть сделано без согласия нынешнего правительства. Пусть это будет так.
Мы предписываем вам подготовить необходимые документы и представить их для Нашего одобрения. Пусть Бог дарует Нам жизнь, чтобы мы могли еще встретиться, ибо Мы стоим у порога смерти".
Кромер глубоко вздохнул от переполнившего его чувства удовлетворения, улыбнулся и положил письмо на стол рядом с собой.
– Сэр Чарльз, вы сразу достигли успеха, в то время как мы постоянно терпели неудачу. Примите нашу благодарность.
– Повремените с этим, мистер Юфру. Нам предстоит еще много работы. Я должен снова написать императору и четко, в конкретных цифрах, изложить свои соображения в отношении того, как я предлагаю распорядиться его состоянием. После этого мы сможем подготовить меморандум, включающий взаимоприемлемое решение о пропорциях, в которых будут разделены вклады императора.
Меморандум составит основу всеобъемлющего соглашения, которое и будет подписано мною, моими коллегами, вашим правительством и императором. Да-да, мистер Юфру, мы должны еще многое сделать.
– А мне ничего не остается, как ждать, сэр Чарльз. Единственное, о чем я должен позаботиться, – быстро оформить въездные визы членам вашей делегации. Это всего лишь чистая формальность. Мне будут необходимы от вас только заполненные в двух экземплярах анкеты, паспорта и фотографии.
Кромер на мгновение растерялся.
– Мне казалось, что вам не потребуются паспорта. Мои люди слишком заняты и вполне может возникнуть необходимость их выезда куда-то еще, прежде чем они направятся в Аддис-Абебу.
– Хорошо, сэр Чарльз, учитывая это обстоятельство, мы выдадим визы без паспортов.
Письмо, которое Кромер продиктовал Валери после ухода Юфру, было им тщательно продумано накануне вечером. Он лишь незначительно изменил его, чтобы учесть нюансы, которые уловил в ответе императора. А в остальном текст остался без изменений и являл собой, по мнению Кромера, образец тонкой дипломатии, рассчитанной на привлекательность как для императора, так и для правительства Эфиопии.
В письме вкратце и в общем виде были перечислены все составляющие состояния императора и имелось обещание сообщить более детальный список, как только появятся эти данные. По оценке Кромера, полное стоимостное выражение всех вкладов и недвижимости могло составить более 2 миллиардов долларов. Кромер предложил разделить эту сумму на три части: 80 процентов правительству, 15
процентов семье Селассие и 5 процентов должны быть перечислены на специальный счет на имя Его Высочества и предусматривались на тот случай, если ситуация вокруг него каким-либо образом изменится. Письмо заканчивалось обоснованием такого способа раздела состояния, из которого на первый взгляд, Кромер считал его ошибочным, создавалось впечатление, что привилегии были отданы правительству, хотя можно было предположить, что эти сотни миллионов будут бесполезно истрачены не иначе как на закупку военного снаряжения, подкуп чиновников и строительство роскошных особняков для нынешних руководителей.Вот конец этого письма.
"Ваше Высочество,
Вы говорите, что хотели бы видеть Вашу семью живущей в комфорте и достатке. Однако смею заверить Вас, что несколько сот миллионов долларов будет достаточно для любой семьи, чтобы жить, не испытывая никаких проблем независимо от того, какими бы значительными ни были первоначальные ожидания.
Прошу Вас также подумать о своей стране. Безусловно, Ваши соотечественники в той же мере являются членами Вашей семьи, как и Ваши собственные отпрыски. Если Ваше состояние в любом случае должно быть распределено, неужели его преобладающая часть не должна быть отдана всей нации?"
Специальный фонд в размере пяти процентов состояния был добрым жестом со стороны Кромера. Он намеренно включил его в текст письма, надеясь, что правительство Эфиопии, в обмен на подпись императора, согласится с такой идеей. В этом случае можно было рассчитывать, что император проведет остаток своих дней в изгнании, но в комфортных условиях.
Кромер продиктовал также небольшое письмо, обращенное к Юфру и объясняющее причины, в силу которых он предложил именно такие доли в разделе денег. Он, в частности, обратил внимание на то, что, если правительство захочет иметь больше чем 80 процентов и будет настаивать на этом, император вообще может отказаться от сделки.
Во второй половине дня ему позвонили дважды. Первый звонок – от Купфербаха из Цюриха, который информировал, что министерство иностранных дел Швейцарии в принципе не против предоставления посольства в Аддис-Абебе, поскольку вопрос, о котором пойдет речь, важен не только для банков, но и для страны в целом. Купфербах сказал, что в понедельник присутствовал на совещании в министерстве, где заявил, что, предоставляя такую любезность, правительство идет на самую ничтожную жертву, поскольку под вопросом находятся несколько сотен миллионов долларов, которые Швейцария может потерять.
Затем звонил Коллинз и сообщил, что завтра во второй половине дня отвезет Рорка в аэропорт Хитроу, откуда тот вылетит в Найроби.
Четверг, 1 апреля
Утром в офис прибыли два курьера с пакетами для Кромера: из Нью-Йорка и Цюриха. Как это странно, удивился Кромер, что существуют люди, проводящие большую часть жизни в самолетах, и это не вызывает у них никаких неудобств. Но на этот раз, когда он получил долгожданные документы, был искренне рад, что Бог создал профессию курьера, и рассматривал сегодняшнюю почту в качестве его подарка. Каждый пакет содержал стопку бумаг из нескольких страниц: перечень вкладов императора. Аналогичные данные по его собственному банку лежали перед ним на столе.
Из трех банков по масштабам операций нью-йоркский намного превосходил два других. Соответственно, более сложным оказался и документ, перечисляющий активы Селассие. Все началось в 1948 году, когда Селассие, следуя совету отца Кромера, рассредоточил свое состояние и поместил значительную его часть по ту сторону Атлантики. Это был дальновидный шаг. Перемещенное из Цюриха золото, цена которого в то время составляла тридцать пять долларов за унцию, было использовано для покупки пакета акций, стоимость которых в течение десяти лет достигла ста миллионов долларов. В последующие двадцать лет акции, в результате постоянной и тщательной заботы людей Лоджа, повышались в цене в среднем на пять-десять процентов ежегодно, и в настоящее время их стоимость оценивалась в один миллиард долларов.