Похитить императора

Как только дверь за Риджером закрылась, Халлоран дотянулся до очередной банки с пивом. У него не было никакого желания ждать даже неделю, не говоря уже о целом годе, чтобы зажить снова.

* * *

Среди великолепия и богатства офиса сэра Чарльза Кромера Юфру чувствовал себя абсолютно свободно и непринужденно. Это был худой человек с отточенным, напоминающим орлиный, взглядом глаз на смуглом лице. Впрочем, многие эфиопы могли бы быть описаны подобным образом. В руках он держал серый кашемировый плащ, который, войдя, сразу же отдал мисс Ятс. Одет он был со вкусом. Серый костюм почти такого же оттенка, что и плащ, светло-голубая, безупречного покроя рубашка и синий галстук.

Хотя Кромеру не были известны подробности биографии Юфру, он тем не менее знал, что с 1960 года тот жил в изгнании за границей. Юфру закончил самую элитную военную академию в Хараре и к тому периоду дослужился до звания майора. Он являлся одним из четырех прогрессивных офицеров, которые решились разрушить монолит корыстной и продажной монархии и предприняли попытку свергнуть императора во время его выезда из страны с государственным визитом в Бразилию. Закончилось все это ужасной трагедией: офицеры, участники заговора, высокомерные и недалекие люди, не удосужились даже выяснить, какую поддержку им могут оказать низшие чины армии и гражданское население.

Как показали события, таковой практически не было. Заговорщики арестовали в качестве заложников почти весь кабинет министров, почти всех расстреляли, рассчитывая этим втянуть в заговор армию, а когда поняли, что обречены, разбежались кто куда. Двое из главарей покончили жизнь самоубийством; потом их тела в течение нескольких дней болтались на виселице в центре Аддис-Абебы. Третий был схвачен и также повешен. Четвертым был Юфру. На машине он сумел добраться до границы с Кенией, вложил все имеющиеся у него наличные деньги в местный банк и уже через год появился в Лондоне.

Совсем недавно, после нескольких лет занятий бизнесом, главным образом торговлей предметами искусства и антиквариата Африки и управлением собственными вкладами в банках, он добровольно предложил свои услуги революционному правительству, имея в виду таким образом свести счеты с императорской семьей. Он не ошибся в своих расчетах: хорошее знание механизмов, которые двигают капиталистическую экономику, пригодились и революционному правительству.

Юфру стоял посреди кабинета и с восхищением рассматривал все вокруг. Затем, когда Кромер жестом пригласил его сесть, он заговорил мягким и вкрадчивым голосом, который у него выработался за многие годы работы с британскими компаниями.

Как должно быть хорошо известно мистеру Кромеру, говорил он, Эфиопия является бедной страной. Он, Юфру, оказался более удачливым, но пришло время, когда все эфиопы должны объединиться. В стране свирепствуют ужасный голод, болезни. Возможно, что более полумиллиона граждан обречены на голодную смерть. Во многом вина ложится на бывшего императора. Он был далек от народа, отгородился от него в своих замках и не заботился об интересах и чаяниях простых людей. Революционное правительство предприняло попытку полностью изменить ситуацию, но столкнулось с большими проблемами из-за нехватки средств и наличия внутренней оппозиции.

– В политическом плане страна переживает сейчас трудные дни, – вздохнул Юфру.

Он оказался идеальным адвокатом своих новых хозяев, этих разбойников и головорезов. Кромер и раньше встречал такой тип людей – интеллигентных, образованных, тонких дипломатов, которые достигают своих корыстных целей тем, что усердно служат платящим им боссам.

– Мы имеем многочисленных внутренних врагов, которые, однако, очень скоро убедятся в том, что вели ошибочную политику. Но сейчас они хотят разрушить Эфиопию. Оппозиция, сконцентрировавшаяся в Эритрее, всеми силами стремится разорвать страну на куски. Сомали предпринимает попытки отторгнуть от нас целый регион, Огадан, являющийся неотъемлемой частью Эфиопии. Все это требует проведения значительного количества дорогостоящих мероприятий. Вы ведь в курсе того, что сомалийцы до зубов оснащены советским вооружением. Мое же правительство еще не нашло путей, чтобы установить благоприятные отношения с Советским Союзом. Если мы хотим обеспечить нашу безопасность, а я понимаю, что это в интересах Запада, чтобы регион Африканского Рога оставался бы стабильной зоной, мы должны иметь эффективное современное вооружение. В настоящее время мы располагаем только одним источником – западные страны. Но мы не хотим быть должниками. Мы предполагаем закупить все необходимое нам оружие. Поэтому, если говорить прямо, нам нужна твердая валюта.

Кромер кивнул головой. Он уже обо всем догадался.

– И деньги для расходов на такие цели существуют, – продолжал спокойным голосом Юфру. – Они были украдены у народа императором Хайле Селассие и вывезены из страны. Вам это известно лучше, чем кому бы то ни было. Я уверен, что вы с полным пониманием отнесетесь к тому, что в настоящее время императорское состояние является законной собственностью правительства и что народ Эфиопии, истинный источник этого богатства, будет вами рассматриваться в качестве полноправного наследника бывшего императора. Он должен получить вознаграждение за свой труд.

– И этим богатством будет распоряжаться ваше правительство? – вставил сэр Чарльз.

– Вы правы, – оставляя без внимания иронию, заключенную в словах банкира, спокойно ответил Юфру. – Ведь оно является представителем народа.

Кромер был в своей стихии. Он знал, что его позиция тверда как скала. Поэтому он мог позволить себе некоторое великодушие.

– Мистер Юфру, – начал он после небольшой паузы, – с моральной точки зрения ваши аргументы безупречны. Мне понятны мотивы и помыслы вашего правительства исправить ошибки истории.

Они оба хорошо представляли, во что вылились эти помыслы – сотни трупов «врагов революции», смердящих на улицах Аддис-Абебы.

– Конечно, в каком-то смысле мы, естественно, хотели бы помочь вам. Но если вы затрагиваете личное состояние императора, здесь я должен заметить, мы ничего не сможем сделать. Инструкции, которые накладывают на нас определенные обязательства, совершенно ясны...

– Я знаю эти инструкции, – холодно прервал Кромера эфиоп. – Мой отец сопровождал императора в поездке в Великобританию в 1924 году. Это объясняет отчасти причину, почему именно я нахожусь здесь. Вам должны быть даны инструкции, подписанные рукой и удостоверенные печатью императора. Они должны быть напечатаны на специальной бумаге с водяными знаками, изготовленной по заказу вашего банка, и также заверенной императорской печатью.

Кромер молча, медленным кивком головы, дал знать, что он согласен со словами Юфру.

– Вы совершенно правы, – проговорил сэр Чарльз. – И эти условия до сих пор остаются в силе. Должен сказать вам, мистер Юфру, что последний раз наш банк получил подтверждающие такую процедуру документы в июле 1974 года. Ни я, ни мои коллеги с тех пор не получали никаких новых указаний. Мы не можем предпринять какие-либо действия в одностороннем порядке. И поскольку всему миру известно, что император мертв, представляете, что эти вклады должны быть заморожены и, я боюсь, навечно.

Банкир поднял вверх обе руки, выражая этим жестом одновременно и свое бессилие что-либо изменить, и сочувствие посланцу Эфиопии.

Наступила долгая пауза. Несомненно, у Юфру было еще что-то заготовлено, и Кромер выжидал, полностью уверенный в обоснованности своей позиции.

– Сэр Чарльз, – начал Юфру более осторожно, – нам предстоит много кропотливой работы, чтобы привести в порядок всю переписку бывшего императора. Все его деловые связи на протяжении пятидесяти лет, вы понимаете... Вполне вероятно, что император среди других бумаг оставил документы с новыми распоряжениями в отношении своих вкладов; возможно, что они были составлены уже после революции. Вы же знаете, он прожил еще год после этих событий. Поэтому вполне допустимо, что могут появиться новые документы, касающиеся его состояния, которое находится в зарубежных банках. Я полагаю, что, если должным образом будет установлена подлинность этих бумаг, не возникнет никаких вопросов ни со стороны вашего банка, ни со стороны банков, ассоциированных с вами. Каково ваше мнение?