Похитители

— ??

— Сам! — повторил Камышин, заметив удивленные взгляды следователей. — Ко мне незадолго до этого два типа приходили, — начал каяться художник. — Веселые такие, развязные, и один из них прилично выпивши. Назвались Аркашками. Мы, говорят, тезки. Сели оба возле стола, один там, где вы сидите, — кивнул Камышин в сторону капитана, — а другой — напротив, возле телефона. Начали издалека: они арендовали офис, а теперь ищут дизайнера с нестандартным мышлением. Кто-то им порекомендовал меня. А потом как-то незаметно разговор на Шарфину перешел. Не могли бы вы, спрашивают, попросить ее несколько книг нам на время дать? У нас там художественный салон организуется, иногда аукционы будут проводиться. Так вот, нам бы для затравки несколько книг из ее библиотеки не помешало. Если договоритесь, то мы придем к ней и отберем несколько томов. Разумеется, под солидный залог и отблагодарим как следует. Я им сразу ответил, что книги она вряд ли кому согласится дать, хотя бы и на время. Они ей самой постоянно нужны. А денег у нее на жизнь хватает. И вообще: почему они сами к ней не обратятся? Вижу, помрачнели, а тот, что выпивши, стал грозить: не захочет, говорит, дать на время за вознаграждение, можно сделать так, что даром отдаст. И навсегда! Второй Аркадий цыкнул на него, занервничал, я думал, он ему в морду даст. Но обошлось… Посидели еще немного, поговорили о пустяках и ушли. Обещали прийти еще, до сих пор собираются…

— А как же с дизайном помещения? — спросил капитан.

— Никак, — ответил Камышин. — Они же мне никакого адреса не оставили и конкретного предложения не сделали. А теперь вот я думаю, что они не напрасно приходили: пути к ней нащупывали.

— Вы говорили Зое Федоровне об этом случае? — спросил Друян.

— Зачем? — с недоумением посмотрел на него хозяин квартиры. — Расстраивать человека по пустякам?

— А какие они из себя, эти… Аркаши? — заинтересовался Стрекалов. — Хотя бы в общих чертах…

— Обоим лет по тридцать-тридцать пять, — припоминающе наморщил лоб художник. — Темноволосые… Одеты очень прилично.

— Одеться они завтра и в лохмотья могут, — заметил капитан. — Это не примета…

— Оба среднего роста, — добавил Камышин. — Тот, что трезвый был, немного повыше. Губы у него неприятные: толстые и все время мокрые. Вообще-то я к ним мало присматривался, — признался Владимир Михайлович. — Если бы знать, что это понадобится. Да! — вспомнил он. — Один из них в очках был. Дорогие очки, с квадратными линзами и в золотой оправе.

— А ну, посмотрите, — достал капитан из внутреннего кармана пиджака конверт со снимками. — Тут его нет?

Камышин долго всматривался в фотографии, на которых были сняты убитые Сбитнев и его гость, затем неуверенно сказал:

— Вот этот, в очках, вроде бы тогда был у меня. Точно сказать не могу: лицо кровью залито. А так — похож! Волосы, губы, особенно очки. Присмотревшись еще раз к снимку, подтвердил: — Да, это он. Возвращая капитану конверт, спросил: — А что с ним случилось?

— Тоже впал в транс, — мрачно пошутил Стрекалов, пряча снимки. — Только неудачно…

— Я вам забыл сказать, — вспомнил Камышин. — Зоя Федоровна говорила мне, что одного из ее грабителей звали Сашка. Так его напарник называл, когда они книги выносили.

Уже выходя из квартиры, капитан Стрекалов, оглядев хлипкую дверь, посоветовал Камышину:

— Вы хоть бы ее днем на какую-то задвижку закрывали, что ли… А то живете нараспашку.

— Зачем ее закрывать, — улыбнулся художник, — если она из клееных стружек сделана? Любой ребенок плечом выдавит. Ночью закрываюсь, конечно, от кошек.

Отъехав немного от дома, в котором жил Камышин, и завернув за угол улицы, капитан Стрекалов неожиданно резко притормозил и вполголоса выругался. Друян, сидевший рядом, резко качнулся вперед и удивленно посмотрел на своего спутника.

— Вот сволочи! Опять они меня «пасли», — с раздражением сказал Стрекалов.

— Кто?

— Если бы я знал кто! Видел, светлая «волга» на стой стороне улицы стояла? — спросил Григорий Петрович. — А как только мы появились из-за угла, она сразу с места рванула.

— Не обратил внимания, — ответил Друян. — А почему она тебя беспокоит?

— Я ее второй раз уже засекаю, — пояснил капитан, втиснув свои «жигули» в густой поток машин. — Как только к кому-нибудь еду, она сразу на хвосте. И это только после того, как мы начали заниматься делом Шарфиной. Я записал номер, поручил дежурному выяснить в ГАИ, кому принадлежит эта «волга»…

— И что он выяснил? — поинтересовался Сергей Викторович, не дождавшись продолжения рассказа.

— Ничего… — раздраженно ответил капитан. — Посоветовали такими номерами не интересоваться. Вот и гадай теперь, кому эта «волга» принадлежит. Я сам займусь ею, — зло пообещал Стрекалов, — и узнаю, почему я в таком огромном городе все время с нею сталкиваюсь?

Проехав молча еще несколько кварталов, капитан неожиданно свернул влево, на транспортную развязку, и погнал машину на большой скорости в обратном направлении.

— Что случилось, забыл что-нибудь? — удивленно спросил Друян.

— Забыл, — с досадой ответил капитан. — Надо все-таки задержать этого художника-философа.

— За что?

— За то, что он такой… не от мира сего… — пояснил Стрекалов. — Отведу ему где-нибудь в КПЗ свободный уголок, пусть посидит несколько дней, пока с делом Шарфиной немного не прояснится. И ему, и мне спокойней на душе будет.

Торопливо взбежав на площадку второго этажа, Стрекалов, не стуча, толкнул знакомую дверь, словно заранее был уверен, что она открыта, и еще с порога громко позвал:

— Владимир Михайлович!

Не слыша ответа или шагов хозяина квартиры, капитан выхватил из-за борта пиджака пистолет, осторожно прокрался по коридору и заглянул в комнату. Возле стола в неловкой позе лежал Камышин. На столе протяжно гудела снятая телефонная трубка. На полу — возле груди и затылка художника — две небольшие лужицы крови. На плакатике с черными, разлапистыми следами — еще не высохший отпечаток кровавой пятерни философа. Первый раз, очевидно, в него выстрелили возле двери, и он, зажав рукой рану, рванулся к телефону, оперся рукой о стену, но позвонить не успел. Вторую пулю он получил в затылок возле стола.

— Опоздали мы с тобой, Сергей, — сказал капитан вошедшему в комнату следователю. — Надо было его сразу с собой забирать! Ты побудь пока тут, — попросил он, — а я схожу к соседям позвоню, вызову оперативную группу и «скорую».

Уже выходя из комнаты, покосился еще раз на плакатик с кровавым оттиском среди черных следов ступней и убежденно сказал:

— Нет, это не русские приходили…

Глава 4

Всю дорогу от дома, где жил Камышин, до самого райотдела подполковник Ларин молчал, что-то сосредоточенно обдумывая. Только раз, когда Стрекалов, не успевший проскочить перекресток, с визгом затормозил перед светофором, недовольно обронил:

— Ты поосторожней! Теперь уж некуда торопиться…

И, только войдя вместе с капитаном в кабинет и сев на свое привычное место, дал волю раздражению:

— Хотел же в отпуск уйти в начале июня… Сейчас сидел бы где-нибудь спокойно и рыбу удил. Нет, черт дернул жену послушаться! Ей осенью хочется в деревню поехать, к родным, по соснячку побродить за грибами, — стал подполковник озабоченно проверять свои карманы. — И ты за ней таскайся с корзиной, как дурак со ступой. У тебя сигарет нету? — обратился подполковник с неожиданной просьбой к Стрекалову. — Знаю, что есть где-то начатая пачка, а где…