Пока нормально
Шрифт:
– Да.
И снова к мистеру Грегори:
– Например, кому-нибудь подарить?
– Снежная Цапля? – опять спросил я. – Одюбоновская?
– Извини, Тощий Посыльный. Да, мы могли бы подарить ее кому-нибудь, если он, допустим, поможет нам с постановкой. – Миссис Уиндермир подперла подбородок рукой. – Так, просто в голову пришло.
Я посмотрел на Лил.
– Хелен Бернс – шикарная роль, – сказал я.
– Послушай… – сказала Лил.
– Почему бы нам всем не сесть и не съесть еще по одной порции малинового шербета? – спросила миссис Уиндермир.
Вы ведь помните Снежную Цаплю, правда?
Если бы вы видели эту Снежную Цаплю, если бы видели, как она прекрасна, если бы видели,
Обязательно согласились бы.
Нам не сразу удалось уговорить Лил играть Хелен Бернс, хотя это и правда шикарная роль, даже несмотря на то, что она умирает. Рассказать вам, как я наконец ее уговорил? Это случилось в понедельник. На географии. Когда мистер Барбер объявил, что в этом году нам нужно будет сделать еще одну самостоятельную под названием «Роль транспорта в развитии страны». А когда мистер Барбер спросил: «Есть пара, которая согласна взяться за Трансконтинентальную железную дорогу в США?», Лил подняла руку и сказала, что готова взяться за нее вместе со мной.
– Ты не против, Дуглас? – спросил мистер Барбер.
Лил посмотрела на меня и сказала одними губами: «Хелен Бернс».
– Конечно, я за, – ответил я.
Попробуйте угадать, кому предстоит сделать практически всю эту работу, притом что одному из нас досталась настоящая роль в бродвейском спектакле с настоящими словами, а другому надо только сидеть за кулисами и вопить, как сумасшедшая, которую прятали на чердаке много-много лет, и этот другой профилонил самостоятельную по Новой Зеландии, так что тот, у кого настоящая роль в бродвейском спектакле, решил, что тому, у кого нет настоящей роли в бродвейском спектакле, пора бы как следует попотеть!
Я начинаю думать, что я все-таки придурок.
Но стоит мне подумать, что я придурок, как я вспоминаю Снежную Цаплю.
Если бы вы видели эту Снежную Цаплю…
Когда мистер Барбер узнал про бродвейский спектакль, он сказал, что нам с Лил придется очень много репетировать и поэтому он готов принять у нас самостоятельную по Трансконтинентальной железной дороге всего в пятьсот слов – больше ему не надо. (Я не смотрел на Лил, когда мистер Барбер это говорил. Она-то вряд ли улыбалась, а вот я – да.) Когда про бродвейский спектакль узнал мистер Макэлрой, он решил посвятить целый урок роли актеров в мировой истории, но единственным актером, которого мы все вместе смогли вспомнить, был Джон Уилкс Бут [12] . «Наверное, актеры в конце концов не так уж важны, – сказал мистер Макэлрой. – Например, разве можно представить себе, чтобы актер стал президентом Соединенных Штатов?» И он был прав – нам не удалось себе это представить. Когда про бродвейский спектакль узнала миссис Верн, она отложила в сторону решения уравнений с двумя неизвестными и весь урок рассказывала нам о том, как она сама играла на сцене, когда училась в университете. В ее ролях было много слов на греческом, которые она помнила до сих пор, но я не собираюсь их здесь записывать, потому что даже не знаю, как.
12
Джон Уилкс Бут (1838–1865) – американский актер, убивший президента США Авраама Линкольна.
Когда про бродвейский спектакль узнала мисс Купер, мне показалось, что она сейчас взлетит к потолку прямо у нас на глазах. Она сказала, что давно уже не слышала такой хорошей новости. Нам придется раньше времени покончить с Введением В Поэзию, сказала она, и перейти прямо к Введению В Современную Драму, чтобы всем классом поддержать Лилиан и Дугласа.
А сейчас попрошу вас всех сдать свои поэтические антологии.Весь класс прямо не знал, как нас благодарить. Думаете, я вру? Нормальный человек может вынести только очень небольшую порцию поэзии, особенно если ее автор – Перси Биши Шелли, которому я все-таки когда-нибудь врежу по носу.
Когда про бродвейский спектакль узнал тренер Рид, он улыбнулся и сказал, что его это не удивляет.
Может быть, он тоже превращается в неплохого парня.
Когда про бродвейский спектакль узнал мистер Феррис, Кларисса качалась во время всей лабораторной работы (кроме всего остального, там была сера, и вы ни за что не захотели бы пахнуть, как она, но к концу урока мы все пахли именно так, хотя мистер Феррис обещал, что мы уже не будем ей пахнуть, когда поднимется занавес).
А когда про бродвейский спектакль услышал мистер Пауэлл, он подошел к «Птицам Америки» и переворачивал страницы, пока не нашел нужную.
– Посмотрите-ка, – сказал он, и мы посмотрели. – Большой Эскимосский Кроншнеп. Вот уж актер так актер, верно?
Он был прав. Большой Эскимосский Кроншнеп выглядел так, будто только что вышел на сцену: тело он наклонил вперед, шею вытянул, клюв задрал кверху, как будто собирался запеть или что-то вроде того. Композиция была устойчивая: птица прямо посередине, а за ней травянистый холмик, тоже посередине. Единственным, что немножко нарушало эту устойчивость, был клюв, который сразу бросался вам в глаза, потому что он как бы торчал над всем остальным. И загнут он был в обратную сторону.
– Я тоже должна так выглядеть, когда выйду на сцену? – спросила Лил.
Я не придурок. Поэтому я промолчал.
Три раза в неделю до самого конца мая – вечером по вторникам и пятницам и после обеда по субботам – мистер Спайсер возил меня и Лил в Нью-Йорк и высаживал у театра «Роза». Там нас всегда встречал мистер Грегори с таким видом, как будто мы опоздали. По дороге туда Лил снова и снова повторяла реплики Хелен Бернс. Повторит до конца – и опять все сначала.
– «Мисс Скетчерд очень вспыльчивая – смотри, не раздражай ее». Как ты думаешь, она Скетчерд или Скетчёрд? – говорила она.
– Скетчерд, – отвечал я.
Она пробовала.
Потом еще раз.
И еще.
– Скетчёрд, – говорила она.
Так оно и шло, пока мы не приезжали в Нью-Йорк. Вот наша работа над ролями в цифрах:
Сколько раз я повторял реплики Лил вместе с ней – примерно шесть тысяч.
Сколько раз мне приходилось ее поправлять – примерно шестьдесят тысяч.
Сколько раз мы съездили в Нью-Йорк до того, как я выучил всю ее роль наизусть, – шесть.
Сколько раз она попросила меня прочитать мою роль – нуль. (Наверное, она просто не хотела, чтобы я вопил, как сумасшедшая, которую прятали на чердаке много-много лет, когда она сидит рядом со мной в машине.)
А вопить я научился здорово. Думаете, я вру? Я ведь тоже репетировал. Если вы хотите сыграть такую роль правильно, вам мало просто вопить. Это каждый может. А чтобы вопить, как сумасшедшая, которую прятали на чердаке много-много лет, надо репетировать.
В первый раз я репетировал у нас в туалете, и Лукас, который сидел внизу, попытался въехать на коляске прямо на второй этаж, потому что был уверен, что на меня напал Страшный и Беспощадный Убийца. Когда я его услышал, он одолел уже три ступеньки.
После этого он сказал, что мне придется репетировать на улице.
Тогда я вышел на поле по дороге к дому миссис Уиндермир и проверил, чтобы вокруг никого не было.
Вот как надо репетировать, если вы должны научиться вопить, как сумасшедшая, которую прятали на чердаке много-много лет.