Покидая мир

— У вас, должно быть, ужасная слабость, — сказала она. — Смотрите будьте осторожнее.

— Мне так стыдно, что не могу быть на работе, — солгала я.

— Не переживайте. Болезнь есть болезнь. Тем более что за все время вы захворали в первый раз, а до этого всегда брали на себя дополнительные часы и работали в выходные. Оставайтесь дома до конца недели и постарайтесь как следует отлежаться.

На самом деле я чувствовала себя превосходно. Вероятно, помог глубокий ночной сон, который всегда бывает после похмелья. А может, это странное ощущение цели. С тех пор как я подробно ознакомилась с делом Айви Макинтайр, у меня словно переключили какой-то тумблер в мозгу. Не тот тумблер, который разом стер бы все воспоминания, всю боль. Нет, он запустил механизм, который просто подталкивал меня, заставляя углубляться в эту странную историю. Я будто каким-то чудом оказалась вдруг в фильме, представления не имея о его сюжете и развязке, не зная даже, предполагается ли она там вообще.

И все же… за работу.

Позвонив в прокат автомобилей, я договорилась, что заберу машину часа через два. Потом по мобильнику позвонила в справочное бюро Таунсенда. Мне повезло. Все номера, которые я запросила, удалось получить, за исключением телефона Джорджа и Бренды Макинтайр, который, по словам оператора справочной, недавно был удален из списка. После этого я сделала несколько звонков, начав с Дуэйна Пула. Он оказался человеком с приятным голосом, в котором я уловила врожденную деликатность и доброту. Я назвалась Нэнси Ллойд (имя это я просто-напросто выдумала), журналисткой из «Ванкувер сан», объяснила, что собираюсь сегодня днем в Таунсенд, и попросила его уделить мне полчаса.

— Да я как будто уже все рассказал, что знал, — засомневался он.

— Я вас понимаю… — я была непреклонна, — но у меня есть серьезные сомнения, не допущено ли в этом деле ошибки, не слишком ли поспешно принято решение. Мне кажется, Джорджа Макинтайра схватили, осудили и четвертовали, даже не разобравшись как следует с уликами.

— Я тоже об этом подумал, — подхватил Джейн Пул, — пока у него в мастерской не нашли эту деталь одежды. А сейчас все говорят, что кровь и ДНК совпадают…

— В два тридцать мы бы могли увидеться?

— Ну, наверное, — протянул мой собеседник. Судя по голосу, он был от этого не в восторге, но не хотел показаться невежливым.

После этого я позвонила преподобному Ларри Корсену и попала на автоответчик. Я оставила сообщение о том, что звонила Нэнси Ллойд из «Ванкувер сан», которая хотела бы встретиться с ним сегодня или завтра. Согласен ли он дать интервью? Конечно, я рисковала, давая название газеты. Человеку подозрительному не составит труда связаться с редакцией и обнаружить, что я самозванка. Но я понадеялась на то, что пастору так явно льстило внимание прессы, что он примет это предложение за чистую монету… тем более что предварительно я проверила и убедилась, что никто из этой газеты еще не брал у Корсена интервью.

Позвонила я и в школу, где училась Айви Макинтайр, и сказала, что хотела бы поговорить с директором. Когда я представилась, меня соединили с заместителем директора, госпожой Мисси Шалдер. Она объяснила, что в школе принято решение не давать никаких интервью для прессы.

— Нам нечего сказать по этому поводу, — пояснила она.

— А вы сами знали Айви? — не отступала я.

— Разумеется, я знала Айви, — сказала она. — Я два года была воспитателем в ее классе. Хорошая девочка. И папу своего любила, несмотря на то что порой он выходил из себя.

— А случалось ли, чтобы его гнев обращался на дочь?

— Что вы хотите этим сказать? — спросила миссис Шалдер.

— Ничего, мэм, и обещаю, этот разговор останется между нами.

— Все так говорят.

— Хорошо, строго между нами скажу: мне кажется, что он этого не делал.

— А почему вы говорите об этом, мисс…

— Ллойд. Нэнси Ллойд. А причина, по которой я об этом говорю, проста: я прекрасно понимаю, что виновник преступления не стал бы прятать у себя окровавленное белье жертвы.

— В этом я с вами согласна, — заговорила Мисси Шалдер быстрым, взволнованным шепотом, — и хочу сказать вам еще кое-что, мисс Ллойд. Мне никогда не нравилась его жена. А уж с тех пор, как она ударилась в религию… хм… «несносная» — пожалуй, вот самое мягкое слово, которым я могу ее охарактеризовать. Возможно, Джордж из простых, не очень хорошо зарабатывает и, случается, может выйти из себя… Да и со своим мальчиком, Майклом, никогда не ладил… Правда, мне всегда казалось, что парнишка у них непутевый…

— Почему вы так думали?

— Он вечно крутился возле этих типов, байкеров, попробовал наркотики, постоянно хамил отцу. Джордж, как я слышала, по-настоящему рассвирепел, когда обнаружил, что Майкл балуется метамфетамином, а Бренда, его жена, встала на защиту своего «бедного, запуганного и забитого мальчика» и отправила его к своим родителям. Майклу, правда, удалось сойти с кривой дорожки, он стал шофером, водил грузовики через всю страну. Но будь я репортером, разнюхивающим сведения по этому делу, обратила бы особое внимание на женушку. Как она была подзаборной швалью, так и осталась.

Знаете, из какой она семейки? Мать занималась когда-то проституцией в Виннипеге — ничего не скажешь, подходящая работа для девушки. А что за отец у нее был… Однажды он так избил ее старшего брата из-за пустяковой ссоры, что парнишка неделю пролежал в коме, а полностью так никогда и не восстановился. Папаша отсидел в тюрьме семь лет за этот пустячок.

А о самой Бренде поговаривают, будто там, в Ред Дире — это городишко, в котором она росла, — она забеременела в тринадцать лет, после того как собственный отец ее изнасиловал. Беременность была прервана. Папаше все сошло с рук, в полицию никто обращаться не стал. А через три года после этого она встретила Джорджа Макинтайра. Тому было двадцать четыре года Он тогда был водителем грузовика и, на свою беду, углядел Бренду в кафе в Ред Дире, куда обычно заглядывали дальнобойщики. Дело кончилось тем, что они занялись «этим самым» у него в кабине. И кто бы сомневался, она забеременела…

Значит, Джордж Макинтайр с юных лет имел обыкновение снимать легкодоступных женщин в своих поездках, используя для любовных утех спальное место в своей кабине.

Интересно, почему он решил проявить благородство к Бренде и женился на ней… и как она сумела его найти, поняв, что ждет ребенка? По словам Мисси Шалдер, супруги прожили в Ред Дире шесть лет, Айви тоже родилась там. Потом Макинтайр потерял работу из-за того, что злоупотреблял алкоголем. Семья переехала в Таунсенд, где отцу посчастливилось получить место в столярной мастерской у старого друга семьи, Дуэйна Пула. А потом начались неприятности.

Я только успевала черкать в своем блокноте, пока Мисси Шалдер выплескивала сведения, у меня даже закружилась голова — так, наверное, бывает с настоящими журналистами, напавшими на золотую жилу сведений.

— Можно мне еще кое-что у вас узнать? — спросила я.

— Вообще-то, мне кажется, я и так наговорила достаточно.

— Один последний вопрос: две девочки, которые пропали в этих местах раньше…

— Вы имеете в виду Хильди Кребс и Мими Пуллинджер?