Покидая мир

Но адвокат Томкинса, некий Боб Блок из голливудской фирмы «Блок, Бэскомб и Эйблофф», осмелился с ней не согласиться:

« Письменное соглашение не является контрактом и не имеет юридической силы, что должно быть прекрасно известно таким якобы опытным деятелям кинопроката, как Адриенна Клегг. Однако это явно не было ей известно, и это неудивительно, если учесть, как она распорядилась доходами от продажи прав на „Гангстера из Дельта-Каппа“: она беззастенчиво потратила огромные деньги на удовлетворение собственных дорогостоящих прихотей и капризов».

В отчете Боба Блока было еще много параграфов, посвященных рассказу о «Континентал Дивайд», одной из самых крупных и уважаемых во Франции международных кинопрокатных компаний, и о том, как к семистам пятидесяти тысячам долларов аванса Стюарту Томкинсу добавились сто пятьдесят тысяч за его новый киносценарий, который вот-вот должен был появиться, так что сценарий, о котором он договаривался с «Фантастик Филмворкс», перехватили французы. Была еще одна злобная реплика со стороны Адриенны, заявившей, что ее компания подписала договор со Стюартом на право преимущественной покупки его сценария и что в связи с этим она намерена возбудить «судебный процесс, затеять такую тяжбу, какая и не снилась этому сопляку Томкинсу». Однако репортер из «Дейли вэрайети», похоже, видел ее насквозь и понимал, что все это просто блеф — во всяком случае, он заметил, что слабо представляет себе, чтобы мелкая сошка вроде «Фантастик Филмворкс» атаковала такого «крупного игрока европейского масштаба», как «Континентал Дивайд», «ведь на это у них элементарно не хватит денег… а сейчас они и вовсе на мели, оставшись без единственного своего „банкира“».

— Боже милостивый, — прошептала я, пробежав материал глазами.

Алкен все еще ждал, не отключая телефон.

— Здесь какая-то неразбериха, — заговорил он. — Так что я взял на себя смелость позвонить Бобу Блоку и сообщил, что представляю вас как обманутого инвестора «Фантастик Филмворкс». Он ответил, что «Фантастик Филмворкс» терпит поражение на всех фронтах, так как подобная расточительность не могла не привести к громадным долгам. Это-то меня и беспокоит, так как напрямую касается вас. Компания так и не была зарегистрирована как общество с ограниченной ответственностью. Вы — сотрудник компании, полноправный партнер. Из того, что я сумел понять, вы также являетесь единственным партнером вышеназванной компании, имеющим отношение к финансам или имуществу… если только я не ошибаюсь…

— Единственное имущество Тео — это его обширная коллекция дисков DVD.

— В ней есть сколько-нибудь ценные экземпляры?

— Не думаю, что они потянут на полмиллиона.

— А у мисс Клегг?

— Кто ее знает, может, у нее есть счета в банках на Каймановых островах… но отчего-то я в этом сомневаюсь. — Я могла бы добавить, что эта женщина всегда производила на меня впечатление бродяжки, которая уносит ноги из последнего места, где напакостила, и перемещается в другой город, где с ней еще незнакомы и будут ее слушать ее вранье… до поры до времени.

— Я порылся немного и изучил подноготную мисс Клегг… и выяснил причину того, почему она так тянула с регистрацией компании. Дело в том, что в ее послужном списке уже имеются три банкротства. Приступи она к процедуре регистрации, неминуемо начались бы проверки…

— А я сейчас не оказалась бы в ситуации, в которую угодила.

— Иногда очень трудно, — тихо проговорил Алкен, — обдумывать вопрос о вложении денег, сохраняя при этом хладнокровие и прагматичный взгляд на вещи… и не потерять головы, особенно если вкладываешь их в предприятие человека, с которым делишь жизнь.

— Не нужно меня утешать, не стоит. Я понимала, что делаю, и мне нужно сохранять ясность мысли, а не жалеть себя. Сейчас, мистер Алкен, необходимо постараться свести мою ответственность к минимуму. Так что скажите — что мне грозит в самом плохом случае?

— В наихудшем?

— Именно об этом я и спросила.

— Кредиторы «Фантастик Филмворкс» возбуждают судебный иск и требуют, чтобы на все ваши активы был наложен арест вплоть до полной выплаты долгов.

— Господи, — выдохнула я, хотя и сама уже об этом догадывалась.

— Позвольте, однако, мне уверить вас, это абсолютно худший и почти невероятный сценарий, которого я постараюсь избежать всеми силами… если, разумеется, вы пожелаете, чтобы я представлял ваши интересы в этом деле.

— Считайте, что вы уже приступили, мистер Алкен.

— Вам необязательно принимать решения уже сегодня, мисс Говард.

— Обязательно. Нужно начинать борьбу без промедления.

— Что ж, прекрасно. Верно ли я понимаю, что вы преподаватель колледжа и доходы у вас отнюдь не заоблачные?

— Как по-вашему, во сколько все это может мне обойтись?

— Трудно сказать что-то определенное, не зная наверняка, какой иск могут выставить ваши кредиторы. Мой предварительный гонорар, полагаю, мог бы составить пять тысяч долларов.

— Господи! — машинально повторила я.

— Вам тяжело достать такую сумму? — спросил он.

— Нет, деньги у меня есть, — уверила я. Это было полуправдой. У меня имелось девять тысяч триста пятьдесят два доллара (во время разговора с Алкеном я вытащила из ящика стола банковский баланс) на депозитном счете в банке «Флит Бостон» — результат того, что в прошлом я неукоснительно откладывала по триста долларов в месяц… В общем, не буду сейчас углубляться в подсчеты, главное — этот счет я рассматривала как будущий фонд для оплаты обучения Эмили в колледже. Что касается тех денег, которые оставались еще со дней работы во «Фридом Мьючуал» (шестнадцать тысяч долларов), то это был неприкосновенный запас на черный день, трогать который я бы позволила себе только в случае крайней нужды.

— Я пришлю вам чек завтра же, — ответила я. — Но если потребуется оплачивать еще и судебные издержки…

— Пусть это вас не беспокоит, — произнес Алкен, что, по-видимому, можно было перевести так: На самом-то деле сумма могла быть и в пять раз больше, ведь над тобой вообще висит угроза лишиться всего своего имущества.

— Единственное имущество, которое у меня есть, — квартира в Соммервиле. Скажите, я потеряю все?..

Даже если еще и заплачу пятьдесят тысяч, чтобы попытаться что-то сохранить.

— Здесь много зацепок, и мы постараемся их использовать. Например, в вашу пользу говорит тот факт, что Клегг отказывалась предоставлять вам отчеты о своей деятельности.

— Но самое худшее, что мне грозит, — это все же…

— Я не был бы до конца честен с вами, если бы не предупредил, что серьезные осложнения и в самом деле возможны. Мне не хочется читать вам морали, но впредь никогда не подписывайте договоры, не дав вначале прочитать их юристу.

— Я сделала глупость.

— Нет, намерения у вас были добрые…

— Наивная дура. И теперь за свою наивность поплачусь, отдав все, что имею.

— Уверен, что сумею уберечь вас от этого.

— Вы не можете быть в этом уверены.

— Мисс Говард, мое положение сейчас сродни положению врача-онколога. Если онколог чувствует, что положение безнадежно, значит, оно действительно безнадежно. Если юрист видит, что надежды нет, он так и скажет. Я вам этого не говорю. Но, как и любой специалист по лечению рака, я не могу дать стопроцентно точного ответа на вопрос, который задал бы любой человек в вашей ситуации: точно ли я сумею справиться с этими мерзавцами? Скорее всего, да… но я не могу сказать сейчас ничего более определенного. Потому что в жизни всегда возможны неожиданности, не так ли?