Покидая Тьму

Доски заскрипели, банки и бутылки застучали, а люди в форме уселись на хлипкие деревянные стулья, краска с которых сыпалась от малейшего покачивания. Везде царил бардак и раскардаш.

– Чем я обязан… Таким визитом?

– Киря, постой у двери, пожалуйста. – Кирилл, младший по званию, после приказа напоследок осмотрел ржавый гараж и покинул его, что-то бубня себя под нос. – ну-с, отец, как поживаешь?

– Как поживаю… Сам видишь, бесы на нашу голову небеса уронили, люди пропадают. А вы, собственно, зачем к старику явились? – дрожащими руками мужчина глотнул воды, половина которой утекла на пол и одежду, стекая по седой бороде.

– А тут что делаешь, мастеришь чего?

– Да я ж это, ну, ружьё своё охотничье чищу, сами понимаете… – каждое слово старика сопровождалось почёсыванием руки, скрытой за большим рукавом, от чего тот нервничал.

– А чего вы ко мне…

– Хорошо тут у тебя, – военный подвинул скрипучий стул ближе к верстаку, не спуская глаз с собеседника, – огурцы, батон, водка, плед и патроны. Запасы делаешь?

Старик замолчал, не зная, что и сказать, лишь почёсывая голову и посматривая на заряженное ружьё в нескольких метрах от него.

– А чего вы… – все пожелтевшие от солнца плакаты и банки за спиной в мгновение оказались забрызганы кровью, как в прочем, и пальто пожилого мужчины, с грохотом свалившись со стула на прогнившие доски, пытаясь прокряхтеть напоследок заученную молитву.

– Какого хрена? – под звуки бьющихся банок внутрь забежал Кирилл, держа перед собой автомат.

– Сукин сын ружьё на меня направил, чуть не выстрелил. Я в порядке.

– А он?

– Сидит в открытом гараже без противогаза хрен знает сколько. Всё время руку свою чесал, пока мы говорили, а значит, уже подхватил эту заразу.

Кирилл не стал задерживаться и после разговора один вернулся в машину. Ёрзая на сидении он не находил себе места, пытаясь разглядеть в дыму человеческую фигуру. В голове произошла уже сотня сценариев, и каждый из них может оказаться реальным.

Но страх развеялся, когда старший военный показался из тумана, держа в руках зажигалку и постоянно оглядываясь назад.

Костры потухли, улицы затихли, а люди исчезли. Глядя по сторонам, создавалось впечатление, что всё вокруг умерло, превратившись в кладбище некогда существовавшей здесь цивилизации и навсегда забытых вещей. Брошенные тележки с продуктами, автомобили с выбитыми стёклами: всё собой напоминало о бурной жизни, некогда кипевшей здесь до дыма. Лишь непрекращающийся дождь и вечно шепчущий на ухо ветер никогда не покинут эти места, оставаясь невидимыми призраками, обживающие заброшенные дома.

Тяжёлое женское дыхание пролетело несколько улиц, и цепляясь за каждый фонарный столб упёрлось в импровизированный пропускной пункт из нескольких мятых и дырявых автомобилей, утопившись впоследствии в луже. Островком надежды стал самый обыкновенный бетонный козырёк у подъезда, укрывающий от уже раздражающего дождя. Лиза наблюдала за уплывающей куда-то вглубь тьмы старой газетой, появившиеся, будто из неоткуда, она также незаметно и исчезла, растворившись в окутанном тумане дворе. Мысли полностью подчинили себе бедную растерявшуюся девушку, подвергнув мукам её хрупкое сознание, которое находится сейчас в очень стрессовой ситуации, не находя объяснений всему происходящему. Сотни тысяч маленьких осколков вонзались в идеальный мир маленькой девочки, разрушая всё то, что она любила, превратив всё буквально в пустоту, заставляя жить на руинах своего города, с захороненными под ним же людьми.

Вдобавок ко всем проблемам, об ещё одной напомнил недовольно пробурчавший желудок, требуя еды, даже после всего пережитого. Спорить смысла не было, да и сидеть на ледяном бетоне поглядывая на воду, было не самым приятным занятием, так что, отвлечься от всех проблем можно было с помощью хорошего перекуса.

Встав с плиты, Лиза по привычке отряхнулась, не сразу вспомнив про окровавленную и порванную после аварии рубашку. Это простое событие подарило, как ей казалось, навсегда утерянную улыбку, после чего она сама будто засеяла, прогоняя своим светом тьму.

Под ногами захрустели стекло и опустошённые пластиковые пакеты. Абсолютно все окна магазина были разбиты, но внутрь девушка попала всё равно через дверь, сочтя это уважением к издающему последние вздохи зданию. Может быть, это было и глупо, но, она была честна перед собой, кто оспорит её решение?

Впереди мучительные минуты, а то и часы, раздумий о необходимости взять те или иные продукты, вспоминая о сроках годности. Выбор был между: пересилить себя и взять консервы, либо же мучать себя голодом, питаясь газированными напитками и булочками. Взять всё невозможно, думала Лиза, но и жить в холодом, хоть и полном еды магазине тоже не вариант. Рано или поздно она испортится, да и бросать поиски людей тоже нельзя, как и бродить в потёмках.

На несколько секунд самый обычный огонь из зажигалки унёс девушку далеко в прошлое, после чего в нос ударил запах плавящейся свечи с праздничного торта. Это было так недавно, но, казалось, ненастоящим, выдуманным воспоминанием из-за свалившегося на голову тумана. Но огонь осветил не только мысли, но и магазин, заставив его сердце вновь стучать, вернув цвета на свои привычные места.

С испугу она даже уронила зажигалку на пол, чуть не раздавив, после чьего-то кашля. Спрятавшись под кассу, Лиза пыталась не моргать, следя за тёмной фигурой в самом дальнем углу отдела. Постепенно, глаза привыкали к темноте, показывая лежащего на полу человека, дыхание которого было отчётливо слышно даже под кассой. Не такую встречу с выжившими она себе представляла, выглядывая из-за кассы.

– Ну, подойди, подойди! Сам-то я, уже не смогу… Не бойся. – добавил он в конце, чуть не закашляв. По голосу пожилой мужчина.

– Кто вы?

– Мертвец, судя по всему…

– Вы знаете, что произошло с нашим городом? Откуда взялась эта тьма?

– Как же, ты не слышала про аварию за городом? Утечка на станции.

– Боже мой, что с вами? – Лиза встала в лужу крови, смотря на пулевые отверстия в теле старика.

– Не понравился я кому-то видимо, вот и словил пулевое… – но подняв голову, глаза его заблестели, – а знаешь что? Подойди ближе, пожалуйста. – вот, взгляни! – мужчина вытащил из кармана мятую фотографию и трясущимися руками протянул девушке, – ты очень похожа на мою внучку. Вот она, справа стоит. Ну вылитая ты: губы, нос, глаза, всё её! – сам старик посмотреть был не в силах, не зная, что не так давно сделанная фотография была вся вымазана в крови, о чём Лиза сказать не могла.

– Красивая. И вправду похожа…

– Возьми её.

– Что? Подождите, может, я найду аптеку и…

– Посмотри на меня, я уже мёртв! – крикнул мужчина, ударяя кулаком по груди, – а так, может быть, ты передашь ей фотографию и сделаешь её счастливой…

Магазин покинул последний хриплый вздох, оставив Лизу, держа в руках кровавую фотографию, смотреть на мёртвого старика, захлебнувшегося в собственной крови. После нескольких минут раздумий, девушка сложила фотографию и спрятала во внутренний карман, пообещав найти девочку.

Мысль о потери своих родных не давала покоя, а поэтому, зацепившись за эту просьбу, Лиза пыталась найти в этом умиротворение и попытаться отпустить прошлое, ставшее единым целым с тёмным туманом. Наконец-то в этом бессмысленном хождении меж могил чьих-то мечт нашлась искра, готовящаяся пробудить в одиноком подростке жизнь и появившуюся в ней цель.

Смириться с пропажей, а, может быть, даже и смертью близких было очень трудно. Такие сюжеты покидали голову моментально, не успев закрепиться в сознании и морально задавить девушку, на что она отвечала отрицанием пропажи любых людей, активировав защитный механизм.