Покровитель

Выхожу из душа, надеваю простые штаны и белую футболку. Спускаюсь вниз и наблюдаю довольно милую картину. Елена готовит, что-то старательно помешивая на плите. Такая домашняя, в моей рубашке. По кухне разносится аппетитный запах. С Елены бы, наверное, вышла, примерная жена. Несмотря на характер, она покладистая и послушная, если периодически подавлять ее бунты. Только вот мне не нужна жена. Я заставляю женщин терять со мной драгоценное для них время.

Беру планшет, сажусь за стойку и просматриваю рабочую почту. Елена делает вид, что не замечает меня, хотя явно напрягается в моем присутствии.

Через минут двадцать на столе появляется омлет с овощами, тосты, джем, масло, кофе и сок. Откладываю планшет, подпираю подбородок руками и смотрю на Лену, которая прячет глаза. Стыдно, за то, чего она даже не помнит, и я не спешу ей рассказывать о вчерашних подвигах. Во-первых, мне нравится ее смятение, а во-вторых, мне хочется, чтобы она и дальше не помнила о чувствах, которые начали ее заполнять. Я не хочу менять любовницу, меня устраивает Елена, в какой-то степени мне даже нравится ее характер, но я не могу допустить, чтобы это переросло в нечто большее. Будет очень жаль, если всё-таки она осознает, что испытывает чувства. Нам придется расстаться. А я не люблю менять партнерш. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но я постоянен в интимном плане. Иногда я думаю, что это очень гадкая черта. Менял бы любовниц, трахая всех подряд и не заставлял бы женщин мучиться и питать иллюзий.

Елена садится напротив меня и поправляет ворот рубашки, который соблазнительно открывает ложбинку между ее шикарных грудей. Я играю с ней, намеренно ухмыляясь, посматривая в ее сторону. Пусть помучается совестью, мне нравится ее смущение.

— Вкусно? Нравится? — спрашивает она, когда я пробую омлет.

— Да, спасибо. Приятно, когда женщина хорошо готовит, — я не льщу, омлет действительно вкусный.

— Тогда рассказывай, что я вчера натворила. Ты обещал!

— Я сказал «может быть», — да, я дразню ее. Елена — приятная ранимая женщина. И я не могу всегда воспитывать ее кнутом, давить и принуждать. Прошлый урок она усвоила. Всё-таки я предпочитаю, чтобы женщина получала удовольствие от общения со мной, а не терпела мое общество.

— Так нечестно! — возмущается она.

— Ешь. С похмелья надо есть, — усмехаюсь я.

— Издеваешься? — скептически смотрит на еду и отпивает сока.

— Нет, я вполне серьезно. Тебе объяснить природу тошноты с похмелья и доказать, что нужно есть? Или обойдёмся без анатомических подробностей?

— Обойдёмся, — вздыхает Елена и берет вилку.

— Ешь и задавай интересующие вопросы, — стимулирую ее я, и это действует. Она начинает неохотно есть.

— Как я сюда попала?

— Тебя привез Артем, — честно отвечаю я, но, естественно, Елену не устраивает такой ответ.

— Я сама к тебе напросилась? — тихо спрашивает она, смотря в тарелку.

— Нет, ну что вы, Елена Дмитриевна, вы не навязывались. Я сам вас пригласил, — Лена выдыхает, для нее это было важно. Несмотря ни на что, мне нравится ее чувство достоинства.

— То есть ты сам позвонил и…, - не может подобрать слово и мне нравится, что она стала аккуратна в выражениях.

— Да, ты была мне нужна. Проще говоря, я хотел секса, а ко мне приехала пьяная, очень откровенная женщина с претензиями, — усмехаюсь я, продолжая есть.

— Прости, я правда ничего не помню, со мной такое впервые. Сама не понимаю, зачем так напилась…

— Вчера ты это понимала. Вы, Елена Дмитриевна, очень красиво ревнуете, — смотрю ей в глаза, улавливая реакцию, а там — полное смятение. Она отворачивается к окну, не позволяя себя прочесть. И это плохо, все хуже, чем я думал. Ревность — первый признак привязанности.

"Артем привез ко мне Елену в одиннадцатом часу. Она была уже изрядно пьяна, но, как не странно, мила. Как ребенок, который не может скрывать эмоций и говорит все, что думает. Благо, она застала меня в хорошем настроении. Моя пьяная женщина старательно изображала трезвость и покорность, но через пятнадцать минут ее прорвало.

— Можно уточнить, ты держишь свое слово или только я не имею право нарушать договор? — в голосе нет претензии, там детская обида и грустные пьяные глазки.

— Я держу слово. В чем суть претензии, Елена? — меня вдруг начало забавлять ее поведение, особенно то, что, несмотря на действие алкоголя, она старается держаться и выбирает слова.

— Кто та женщина, с которой ты сегодня приехал в компанию? — смотрит на меня глазами цвета виски и требовательно ждет ответа. И это ревность. Неприкрытая. Жгучая. Которая приводит меня сначала в бешенство, а потом в растерянность.

— Это жена моего покойного партнёра. Все дела перешли к ней, и мы решали рабочие вопросы, — все так, я не лгу. С Белинской я начал работать недавно в нашем общении присутствует флирт. Так сложилось, я флиртую, чтобы расположить женщину к себе. Ничего большего между нами не будет, она не в моем вкусе. Но отчитываться перед Еленой не собираюсь.

— Видела я, как вы их решаете, — в голосе нет претензии, там все также вселенская обида. А Леночка — умная девочка, учится на ходу. Правильно, дорогая, я не терплю истерик.

— Как бы я их не решал, тебя это не касается, — отрезаю я, и Елена надувает губы.

— Конечно, не касается, меня ничего не касается, — грустно говорит, рассматривая маникюр. Просто…, - кусает губы и откидывается на спинку кресла.

— Договаривай, милая — что «просто»? — подаюсь к ней, опуская взгляд на руки. Такие аккуратные и нежные.

— Ты второй мужчина в моей жизни. Первый был муж и… ну в общем, все так вышло… я и правда его любила, а он… и теперь кажется, что нет… — обрывками выдает она. Но мне все понятно, я собираю ее откровения в предложения, которые врезаются прямо в пустую душу, наполняя ее. Впервые чувствую себя живым, от того что, просто выслушиваю пьяные откровения Елены. Пусть выговорится, мне важно знать, что у нее на душе, чтобы понимать, как ею управлять. — А ты такой… и эти условия, — тяжело вздыхает, — но я стараюсь… Сегодня увидела тебя с этой балериной, — почему с балериной, я так и не выяснил. — И внутри что-то зажгло. Но я постараюсь, честно. Я так тебе благодарна. Если бы не ты…, - сглатывает быстро, моргая глазами… — Спасибо, — голос начинает дрожать и горит в груди уже у меня, не из-за фантомных болей, а от ее слов. — Спасибо, — выдыхает она, откидывая голову на спинку кресла, и закрывает глаза. — Извини, я… не хотела…

А я в этот момент чувствую себя мудаком. Впервые за шесть лет мне не наплевать на женщину со мной. Но… кроме денег, я ничего дать ей не могу… Со мной случилось какое-то временное помешательство. Вместо злости из-за того, что она опять лишила меня секса, я поднял уснувшую Лену на руки, уложил в кровать и раздел."

— И да, я вчера оправдывался перед вами, Елена Дмитриевна. Рассказывая, кто такая «балерина» — как вы выразились, — она закрывает рот рукой и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Прости. Я не должна была…

— Да, не должна. Но повторюсь ещё раз. Я не трахаю все, что движется. Я предпочитаю одну партнершу. И держу свое слово. Если я захочу кого-то другого, ты узнаешь об этом первая. И мы расстанемся, — на последнем слове Лена опять отворачивается от меня, допивая кофе.

— Что я ещё несла?

— Ничего особого. Ты уснула, я уложил тебя в кровать.

— Мы не спали?

— Ну, ты приставала ко мне, пока я тебя раздевал.

— Боже! — Елена закрывает лицо рукой и мотает головой. — Прости.