Поле бесчестья

Умолкнув, она отступила от стола Снова заговорил Сарнов:

– Джентльмены, я не могу указывать вам, что делать У меня есть серьезные сомнения в том, что на основании полученной информации можно прибегнуть к помощи закона, лично же я, – он кивком указал на прикрытые одеялом обрубки ног, – бессилен предпринять что бы то ни было, кроме как снабдить вас информацией, уже переданной в ваши руки У меня есть подозрения насчет того, кто за всем этим стоит, однако они могут оказаться и ошибочными К сожалению, за последние несколько лет дама Хонор нажила немало врагов, среди которых есть и располагающие возможностями – поодиночке или объединившись – организовать нечто подобное Но кем бы ни были наши враги, они зашли уже так далеко, что даже если мы сумеем удержать даму Хонор от встречи с Саммервалем, это их не остановит Более того, даже в случае его устранения они лишь отступят, чтобы испробовать другой способ Вот почему я считаю необходимым напомнить вам о занятиях по тактике, проводившихся на Саганами: чтобы эффективно организовать оборону, вам следует идентифицировать противника, понять его намерения и разведать возможности.

Несколько мгновений адмирал не сводил глаз с Алистера, потом перевел взгляд на Рамиреса и Веницелоса. Слов не потребовалось прочитав ответ по лицам, он кивнул:

– Полагаю, джентльмены, это все. Эрни, – адмирал поднял глаза на Корелл, – пожалуй, вам стоит вернуть меня в Бейсингфорд, пока доктор Метье не заметил мое отсутствие.

– Да, сэр.

Отступив на шаг, Корелл развернула кресло к выходу, но когда люк с шипением отворился, Сарнов поднял руку. Женщина остановилась, и адмирал оглянулся через плечо:

– Дама Хонор – мой друг, джентльмены, – тихо сказал он – Удачи вам и доброй охоты.

Глава 20

Выйдя из лифта, Мишель Хенке расправила плечи и направилась по коридору к люку, по обе стороны которого стояли часовые: капрал морской пехоты с Мантикоры и гвардеец с Грейсона в зеленом мундире лена Харрингтон Как правило, вооруженные иностранцы на мантикорские военные корабли не допускались, но находившаяся в отсеке за люком раздавленная горем женщина являлась одновременно и феодалом инопланетного лена, и офицером Королевского Флота Правда, Хенке сомневалась, что при обычных обстоятельствах Хонор стала бы настаивать на присутствии на борту ее гвардейца, но сейчас, скорее всего, она просто не знала, кто ее охраняет.

Когда Хенке приблизилась, часовые отдали честь.

– Вольно! – приказала она и, несмотря на угнетенное состояние, едва не улыбнулась, поскольку каждый солдат выполнил команду в соответствии со своим уставом.

– Мне хотелось бы видеть леди Харрингтон, – сказала она, глядя на морпеха – Сообщите ей о моем прибытии.

Капрал потянулся было к кнопке коммуникатора, но тут же замер под пристальным взглядом гвардейца Хенке сделала вид, будто ничего не замечает, но прекрасно поняла, в чем дело. Выскажи она намерение повидать капитана Харрингтон, гвардеец позволил бы капралу поступить по-своему, однако слово «леди» означало, что прибывшая явилась не по делам Флота. Рвение, с каким охраняли Хонор гвардейцы лена, поначалу поразило Хенке, но потом она узнала: им известно и о смерти Пола, и об истории с Юнгом. Никто из местных никогда не обсуждал эти инциденты, но само молчание этих людей свидетельствовало об их неверии в способность Мантикоры защитить Хонор. К сожалению, Хенке не могла с ними не согласиться. Гвардеец нажал кнопку.

– Да? – послышался голос Джеймса МакГиннеса.

– Капитан Хенке к землевладельцу Харрингтон.

– Спасибо, Джейми.

Люк с мягким шипением сдвинулся, гвардеец посторонился, и Хенке вошла внутрь. Ее встретил осунувшийся, изможденный МакГиннес. Вход в спальный отсек оставался закрытым, Нимица на виду не было.

– Как она, Мак?

Хонор не могла услышать ее из спальной каюты, но Хенке все равно говорила тихо, чуть ли не шепотом.

– Все по-старому, мэм, – ответил МакГиннес и поднял на нее страдающий взгляд. – Никаких изменений. Она просто лежит там, и все.

Стюард беспомощно заломил руки, и Мишель, несмотря на огромную разницу в чинах и происхождении, крепко обняла немолодого человека за плечи. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– А Нимиц? – спросила она, отпустив его.

– То же самое. – Встрепенувшись и вспомнив о своих обязанностях, МакГиннес отступил на шаг и указал гостье на кресло. – Он ничего не ест, – продолжил стюард, когда Хенке села. – Даже сельдерей… – Губы его искривились в мимолетной печальной улыбке. – Лежит у нее на груди и мурлычет, мэм. Но… мне кажется, она его не слышит.

Хенке откинулась назад и потерла лицо обеими руками в тщетном усилии отогнать страх. Она никогда не видела Хонор такой, не могла даже представить себе, что Хонор может оказаться в таком состоянии. Узнав от Хенке о случившемся, она не проронила ни слезинки, лишь побледнела и покачнулась. С того мгновения ее глаза стали глазами смертельно раненного зверя. Не обращая внимания даже на горестные стоны Нимица, она повернулась к Клинкскейлсу и ледяным, безжизненным голосам стала отдавать приказы. Он пытался говорить с ней, пытался выразить сочувствие, но Хонор, похоже, его не слышала, и ему не оставалось ничего другого, как кивнуть и принять ее распоряжения к исполнению. Пятнадцать минут спустя Хонор Харрингтон уже находилась на борту бота Хенке, направляясь на «Агни».

С самой Мишель она не разговаривала и даже не смотрела на нее, словно находилась не напротив, в кресле бота, а на другой планете. Просто сидела, прижимая к себе Нимица и глядя перед собой сухими, невидящими глазами.

Все это произошло два дня назад. После загрузки на «Агни» реакторного топлива Клинкскейлс и Протектор Бенджамин задержали корабль еще на шесть часов, обязав Мишель принять на борт свиту и гвардейцев Хонор. Протектор был немногословен, однако Хенке поняла его превосходно: Хонор Харрингтон вернется в Звездное Королевство лишь в том случае, если ее безопасность будут обеспечивать граждане Грейсона.

Все эти переговоры прошли мимо Хонор: поднявшись на борт, она удалилась в свою каюту и больше ее не покидала. Хенке боялась за нее, ибо, если даже Нимиц не мог до нее достучаться, стучаться, возможно, было уже не к кому. Лишь одна Мишель знала, как отчаянно одинока была Хонор, какое мужество потребовалось ей, чтобы впустить Пола в свое сердце, и как много он для нее значил. Теперь Пол погиб, и…

Размышления Хенке были неожиданно прерваны тем, что дверь спальной каюты отворилась и на пороге появилась Хонор. Вместо платья, в котором она поднялась на борт, на ней красовался безупречный капитанский мундир. На плече, на обычном месте, восседал Нимиц, и даже пушистый мех не мог скрыть, как он исхудал. Однако Хонор выглядела и того хуже: изможденная и бледная, она походила на живой труп.

– Хонор? – Хенке встала, но постаралась подняться плавно, словно опасаясь спугнуть раненого зверька. В ее тихом голосе слышалась боль.

– Мика, – безо всякого выражения проговорила Хонор.

В ее пустых, безжизненных глазах промелькнул намек на узнавание. И что-то еще, непонятное и пугающее.

– Мак, – сказала она с тем же безразличием, пройдя мимо стюарда.

Хенке почувствовала, как защипало глаза… Это лишенное какой-либо эмоциональной окраски сопрано могло принадлежать компьютеру. Жизни в нем не было, одна лишь боль, столь же глубокая, как межзвездная бездна.

Не проронив больше ни слова, Хонор прошла через главный люк, не заметив вытянувшихся по стойке смирно часовых, и Хенке, переглянувшись с Маком и откликнувшись на его молчаливую просьбу, поспешила следом. Не решаясь заговорить, она шла рядом с подругой. Нимиц припал к плечу своего человека, его хвост свисал на спину Хонор, как брошенное на поле боя знамя.

Подойдя к панели управления лифта, Хонор набрала код пункта назначения, и глаза проследившей за ее пальцами Хенке расширились. Она хотела что-нибудь сказать, но так и не нашла слов. Хонор сложила руки за спиной и стала дожидаться кабины.