Поле мечей

Той ночью на побережье налетел мощный летний шторм. Сорок римских галер потеряли весла и мачты, а потом и вообще были разбиты мощными ударами о скалы. Множество кораблей сорвались с якорей и безвольно, словно щепки, по воле волн, вылетели в море. Стихия безжалостно трепала и била римский флот. Для корабельных команд эта ночь превратилась в кошмар. Вооружившись шестами, моряки из последних сил толпились вдоль бортов, пытаясь оттолкнуться от налетающих судов. Столкновение грозило неминуемой смертью, и все же избежать их не удавалось: корабли налетали один на другой и разбивались. Сотни отважных моряков погибли и утонули. На заре, когда ветер стих, к усеянному галькой берегу робко подошел совсем другой, потрепанный и обессиленный, флот. Глазам моряков предстала страшная картина: множество их товарищей погибло вместе со своими кораблями, выброшенными на берег разбушевавшейся стихией.

Наступило утро, и командиры начали восстанавливать порядок. Галеры связали вместе, а в качестве якорей приспособили тяжелые железные части метательных машин. Десятки лодок оказались смытыми за борт и разбились в щепки, но те, которым удалось уцелеть, все утро без устали шныряли между кораблями, снабжая их команды питьевой водой и инструментами для починки палуб. Темные трюмы трех галер заполнили раненые, и ветер далеко разносил их крики и стоны.

После сытного завтрака капитаны собрались на совет, чтобы обсудить сложившееся положение. Многие настаивали на немедленном возвращении в Галлию. Те же, кто хорошо знал Цезаря, отказывались даже слушать об этом и решительно заявляли, что без конкретного приказа полководца даже весла в воду не опустят. Споры закончились тем, что далеко вглубь острова направили гонцов, которым предстояло привезти распоряжение. Флот затих в ожидании.

В расположении римских войск первым вестников встретил Марк Антоний. Здесь, в нескольких милях от берега, буря потеряла свою страшную силу, так что легионерам досталась лишь заурядная, хотя и мешавшая спать гроза. Претор с ужасом прочитал донесение о причиненных штормом потерях. Мысли разбегались, сосредоточиться никак не удавалось. Цезарь не ожидал еще одного грозного шторма, способного лишить римлян главного преимущества — флота. Но в нынешних условиях он наверняка отдал бы подобный приказ. Ведь никак нельзя было оставить галеры на произвол судьбы и позволить непогоде постепенно, один за другим, уничтожить корабли.

Марк Антоний открыл было рот, чтобы отдать приказ о возвращении в Галлию, но испугался возможного гнева полководца и остановился, задумавшись.

Постепенно оформилась идея.

— В моем распоряжении пять тысяч воинов, — наконец заговорил он. — При помощи системы блоков и прочных канатов мы смогли бы одну за другой втянуть галеры на берег и построить для них внутренний порт. Я здесь шторма даже не почувствовал, но так далеко от берега нам продвигаться и не придется. Расстояние от берега всего лишь в полмили и защитная стена вполне смогут сохранить флот до возвращения Цезаря.

Вестовым речь Антония показалась неубедительной.

— Но, командир, — возразил один из них, — у побережья стоят сотни кораблей. Даже если мы подключим к делу рабов-гребцов, работа займет многие месяцы.

Марк Антоний натянуто улыбнулся.

— Корабельные команды должны заниматься собственным делом. У нас вполне достаточно и канатов, и людей. Думаю, за две недели справиться вполне удастся, и тогда ветры могут дуть, сколько им заблагорассудится.

Претор вышел из палатки и вызвал командиров. Хотелось бы знать, случались ли в истории столь масштабные операции. Сам он никогда о подобном не слышал, хотя в каждом порту одно-два судна всегда находились на суше. Так почему бы не увеличить масштаб задачи? Идея уничтожила последние сомнения, и Марк Антоний погрузился в вычисления. К тому времени как офицеры собрались, каждому из них он уже приготовил конкретное поручение.

ГЛАВА 40

Цезарь приказал своим легионам атаковать. Он поражался сходству местных жителей с галлами. Внутренние британские племена, в отличие от прибрежных, не раскрашивали лица в голубой цвет. Больше того, многие из них носили те древние названия, которые Цезарь впервые услышал в Галлии. Разведчики доложили, что на западе острова живет племя белгов, вполне возможно, относящееся к той же ветви, которую римляне покорили еще до пересечения пролива.

Длинная цепь холмов образовала гряду, которую легионерам предстояло преодолеть под дождем стрел и копий. И здесь в который раз помогли широкие и прочные римские щиты — без них подъем был бы просто невозможным. Воинам пришлось изрядно попотеть, втаскивая на крутые склоны тяжелые баллисты, однако очень скоро, когда бритты пытались удержать плато, машины оказались незаменимы в военном противостоянии. Варварам нечего было противопоставить мощи гигантских луков-скорпионов, и с помощью этого чуда военной техники римляне без труда сломили сопротивление противника и заняли склоны. Юлий понимал, что значительная доля его преимущества заключается в скорости продвижения по открытой местности. На каждой из позиций варваров отбрасывали назад, и племена, принявшие руку Кассивеллауна, откатывались от наступавших легионов.

Несмотря на сопротивление местных жителей, Цезарь никак не мог избавиться от неприятного подозрения, что племена нарочно увлекают пришельцев, стремясь заманить их в какое-то им одним ведомое место. Единственное, что ему удавалось делать, так это диктовать скорость отступления, постоянно преследуя их. Конница под командованием Октавиана и Брута своими дерзкими налетами неумолимо гнала варваров все дальше и дальше вглубь острова. Земля, по которой ступали легионеры, была сплошь усеяна копьями и стрелами, но мертвых тел почти не находили — и это при том, что преследование продолжалось много дней подряд.

На следующее утро фланг римлян атаковали затаившиеся в тылу отряды бриттов. Однако легионеры не растерялись и нанесли мощный ответный удар. Им помогла конница, словно буря налетевшая на безрассудных варваров.

С наступлением темноты Цезарь приказал горнистам играть сигнал к строительству лагеря. Повозки начали подвозить воинам воду и пищу. Однако отдохнуть так и не пришлось: ночью варвары утроили такой шум и гвалт, что заснуть было невозможно. Всадники посменно охраняли лагерь от набегов, и сейчас, в ночной тьме, они гибли от вражеских стрел чаще, чем в настоящей, серьезной битве. И все же обычная походная жизнь продолжалась даже в такой враждебной обстановке. Кузнецы чинили оружие и щиты, лекари старались помочь тем, кто получил ранения. Юлий с благодарностью принимал работу многочисленных учеников Каберы, хотя ему очень не хватало мудрых советов доброго, смелого и самоотверженного старика. Целителю так и не удалось восстановить запас жизненных резервов, растраченных на излечение ноги Домиция. Болезнь постепенно забирала не только физические, но и умственные силы некогда столь искусного лекаря. Конечно, пересечь пролив во второй раз старик не мог. Юлий молил богов, чтобы те позволили Кабере дожить до возвращения войска из Британии.

Поначалу Цезарь собирался разбить местные племена в сражении возле реки, как это случилось в борьбе со свевами возле Рейна. Однако царь катувеллаунов сжег все мосты еще до того, как легионеры успели к ним подойти, а потом вплотную занялся пополнением войска бойцами, собранными со всех соседних земель.

Под непрерывным дождем стрел с противоположного берега Цезарь направил разведчиков искать годное для перехода вброд место. Подходящим оказалось лишь одно, да и то при условии, что все тяжелые орудия останутся на месте. А ведь именно они помогли отразить первые атаки бриттов и внушить воинственным племенам страх перед силой римлян.

Юлий неохотно оставил баллисты, онагры и луки-скорпионы, поручив их командам прикрывать наступление. Теперь он ясно отдавал себе отчет в том, что сложный рельеф местности мог свести на нет самые изощренные тактические идеи. Сейчас, готовясь к переправе через Тамесис, разведчики разметили берег, воткнув в рыхлую, больше напоминающую грязь землю яркие флаги. Ими они обозначили границы мелководья. Здесь были бессильны любые увертки и ухищрения. Все действия происходили просто. Залп баллист освобождал от врагов участок противоположного берега и позволял римским воинам перейти через реку колонной, ступив на участок суши шириной примерно в сотню футов. Но затем головные отряды попадали под удар бриттов. Враждебные племена при этом оказывались в преимущественном положении, а потому Цезарь понимал, что переправа станет поворотным моментом битвы. Если его люди застрянут на противоположном берегу, то остальные легионы просто не смогут переправиться. И тогда все усилия будут напрасными.

Казалось очень странным готовиться к столкновению со столь близко находившимся противником и в то же время не иметь возможности что-то предпринять. Юлий слышал приказы центурионов, отдающих команды к построению. А вдалеке, во вражеском стане, словно эхо, раздавались такие же крики. Полководец внимательно вглядывался в едва заметный во тьме противоположный берег Тамесиса. Опыт помог различить и особенности рельефа, и расположение войска бриттов. Придя к одному ему понятным выводам, Цезарь отправил гонцов к членам военного совета. В то же время варвары вели себя возмутительно развязно. Некоторые дошли до того, что, к общему восторгу товарищей, выставили римлянам голые задницы.