Полет
Шрифт:
* * * У недавнего стоматолога, не удавшегося героя-любовника, беглого заключенного, было время подумать над своей дальнейшей судьбой. Не буду в очередной раз утомлять подробным рассказом о его сомнениях и душевных муках, остановлюсь на главном. Нужно было спрятаться и найти объяснение убийству Кати и араба. Только поняв, что же там произошло, можно будет сдаться милиции и постараться доказать свою непричастность к ним. Но если первый пункт плана, так или иначе можно было выполнить, то второй имел очень не большое поле для маневра. Ну посудите сами, из версий - одна и та Смирнова, из вещественных доказательств - одно и то к делу не относящееся. Оставалось ждать и надеяться, что все проясниться и без его помощи. Но сидеть сложа руки, еще невыносимее, чем делать глупости и Арнольд решил заняться выяснением того, что мог бы значить текст написанный в Катиной записке. Где у нас в стране хранятся общедоступные знания? Знает каждый школьник, конечно, в общественной библиотеке. Но туда, к сожалению, Арнольду путь был заказан. У него не было московской прописки. А если хоть кто-нибудь из вас, знает, что это такое, то сразу поймет, что пройти куда-то, где брехливые вахтеры блюдут свою никчемную честь, кичась гипертрофированным "комплексом уборщицы", не имеет даже смысла. Арнольд и не стал пробовать. Он пошел в книжный магазин, надеясь при посредничестве относительно вежливых продавцов, найти что-нибудь отдаленно напоминающее или объясняющее написанное в записке.
Глава 18. Арнольд за свою жизнь не раз приезжал в Златоглавую. Но как-то так получилось, что не в одном из книжных магазинов он ни разу не был. Вероятно из-за того, что каждый раз находились дела
* * * Выйдя из поезда, на неисправимо грязном Казанском вокзале, Арнольд оторопел от хлестнувшего по ушам шума, резанувшей по глазам суеты и нелогичности большого города. С одинаковым успехом можно было идти в любую сторону. Раньше он знал Москву по схеме метро, по главным улицам, по большим магазинам. Теперь же, ему предстояло жить в этом городе и, что особенно пугало, увидеть его совсем с другой стороны. Ночевать, первое время, он решил на вокзале. Но не на том, на который приехал, а на другом, как гласила реклама "...самом большом в Европе - Павелецком..." и не в общем зале ожидания, а в стоящих на боковых путях купейных вагонах. Они давно отслужили свой срок и сдавались, за небольшую плату, предприимчивыми железнодорожниками, на ночной постой разному путешествующему люду. Паспорт, хотя и надо было предъявлять, но вероятность того, что Смирновские посланцы предупредили всех проводников, этой импровизированной гостиницы, была крайне мала. К тому же и не высокая плата, располагала обрести это неказистое пристанище. Наскоро перекусив слипшимися пельменями в грязноватой кафешке, располагавшейся неподалеку от вокзала, Арнольд отправился в свое первое, в новом качестве скрывающегося детектива - разведчика, путешествие по Москве. Как мы с вами помним, путь его лежал в книжный магазин, впрочем неизвестно где находящийся. Но разве это проблема? Как уверяет народная украинская мудрость: язык до Киева доведет. Так "язык" довел Арнольда до "Московского дома книги на Новом Арбате".
Вот это было зрелище! Двухэтажный, по величине, как самый большой из универсальных магазинов Козлова, но только набитый с верху до низу книгами. "Вот тут то, точно найдется, то что мне нужно!", подумал не искушенный библиофил. Побродив по этажам, заглянув во все отделы радость нашего героя постепенно угасла. Разнообразных книг, журналов, буклетов, плакатов, всех направлений, научных и антинаучных было великое множество. Указатели буквально перекрывали друг друга. Например, книги по философии просто наползали на астрологию, а фантастика была почти неразделима с физикой. Книг было очень много, но найти что-то, даже ему самому пока еще не совсем ясное, не представлялось возможным. Обратиться к продавцам, непрерывно снующим между полками с лицами одержимыми только одним им известными помыслами, Арнольд не решался. На его счастье, когда четвертый круг по магазину подходил к концу, он заметил указатель с названием "Справочно-библиографический отдел" и стойку с надписью "Информация". Молоденькая девушка, даже не моргнув густо накрашенным глазом, повернула к нему экран своего компьютера и спросила: - Какой раздел Вас интересует?... - "Религия...", - ответил Арнольд, вспомнив, что речь в записке шла о "Белом епископе" и вообще там все должны были молиться... - Христианство, иудаизм, ислам, буддизм, нетрадиционные религии, вероучения, культы?...", - без запинки проговорила она. - Мммм... христианство, наверное... - Православие, римско-католическое, протестантизм?... - "Господи, сколько их...!", - невольно вырвалось у Арнольда. - "Много...", - подтвердила девушка. - "Пусть будет католическое...", - сказал стоматолог, припоминая, что речь шла о "Папе", вероятно римском. - "Смотрите", - ответила беспощадная информаторша, показывая глазами на экран, который плотно заполнился мелко написанными названиями книг и их авторов. - "И это все есть?", - ошарашено поинтересовался Арнольд. - "Есть", - подтвердила девушка, - "просматривайте, я буду листать..." Арнольд углубился в просматривание, судорожно пытаясь понять, что именно он ищет. Девушка по его команде пролистывала страницы на экране компьютера и не было им конца. "Сколько написали! Одних учебников уже пара десятков... Мне нужно что-нибудь простое, не научное. Найти бы упоминание о "Белом епископе", о "Непорочном Сердце" и ладно. Не скупать же весь магазин..." - "Вы что-нибудь выбрали?", - перебила его мысли девушка. - "Мммм... да, где-то в начале, пожалуйста...", - неуверенно ответил Арнольд. - "Вот возьмите..., запишите...", - девушка пододвинула небольшой листок и шариковую ручку. - "Спасибо!",- отозвался припертый к стенке стоматолог. Тянуть время было бесполезно, да и прийти в следующий раз, он тоже мог. - "...Введение в религиоведение, Радугин..., и вот еще: Друзей искать на Востоке, архиепископ Владимир...", - сказал Арнольд припоминая, что записка советовала "...обраться на Восток...". - "Отдел "Политика", второй этаж...", - отозвалась девица, снова переходя на пулеметную скорость. - "В Политике?... Обе...?", - не понял Арнольд. - "Да...",- ни сколько не смутившись ответила информаторша. - "Спасибо", - промолвил Арнольд и поплелся на второй этаж.
* * * Отдел "Политика" был традиционно соединен с "Экономикой" и густо разбавлен книгами про "подвиги новых русских"... - "А где в политике религия?...", - задал Арнольд риторический вопрос, пробегавшей мимо женщине, одетой в форменную жилетку магазина. - "Ты что дурак? Везде...", ответил скошенный женский взгляд, но рука показывала в дальний угол. И Арнольд стал продираться в указанном направлении. Там действительно было полным полно книг с парализующими сознание названиями: "Я-фиолетовое пламя", "Полюби себя, исцели свою жизнь (рабочая книга)", "Мантры денег", "Священное писание в свете духовной науки", "Новая модель вселенной", "Старославянская молитва против дьявола", "Абсолютный ум", "Мустицизм", "Вы спрашивали об Аде", "Каббала", "Сонники", Йога, Реинкарнация, Эзотерика, и т.д. Искать в этой религиозно-мистической свалке нужное ему, было сложным делом. Арнольд пошел по пути наименьшего сопротивления. Он, уже уверенно, остановил пробегавшего товароведа и поинтересовался, где ему найти выписанные на листке книги. Продавец немного замедлившись, крикнула в книжный лес: "Юлия Валерьевна, покупатель ищет введение в религиоведение и архиепископа Владимира...". И убежала.
От куда то из лабиринта полок, появилась другая, посмотрела в его листок и жестом пригласила Арнольда следовать за ней. Два раза завернув, она указала на ряды книг в нижнем ярусе и убегая дальше, бросила: "Архиепископа, сейчас поищу...".
Посмотрев в указанном направлении, Арнольд без труда увидел десяток узких корешков с искомой надписью. Он взял одну и стал терпеливо ждать возвращения продавца.
Но Юлия Валерьевна все не шла, и чтобы занять время, Арнольд стал осматриваться по сторонам.
Вокруг него в большом множестве стояли, ходили, перебирали книги и даже читали их разнообразные люди. Большинство из них имели на лицах налет сладкой одержимости. Но не жаждой знаний, а скорее не желанием знать, что-либо кроме владеющего ими культа. Впрочем были и другие. Пёстро одетый парень, явно бравируя своим нахождением в книжном магазине, разговаривал с приятелем по мобильному телефону. В углу неопрятная девица, втихомолку уже дочитывала книгу про Властелина колец. Два не примечательных парня в кожаных куртках, с развязным видом копались в стеллаже с надписью "Кама сутра". Толстая тетка делала вид, что не смотрит на ярко оформленные книги с названиями типа: "Как увести чужого мужа...".
Показалось, кто-то знакомый мелькнул в проходе...Подошла давешняя товаровед. - "Простите...", - сказала она, - "Вам придется немного подождать. Мы никак не можем найти книгу Архиепископа Владимира". - "Может быть ее и нет?", - даже обрадовался Арнольд. - Она есть. Их всего два экземпляра. Буквально три дня назад мы уже искали ее для одного покупателя. Так бывает, эти книги никому не были нужны с момента, как поступили в продажу, почти год. И вот сразу понадобилась. - Так удалось найти? - Да. Но покупатель ушел, не дождавшись. - Ищите пожалуйста. Я не уйду. Я никуда не спешу и обязательно дождусь. - Хорошо, сейчас придет Тамара, она искала ее в прошлый раз, и мы узнаем где она лежит. - Я постою здесь... Продавец снова убежала, влекомая очередным покупателем, жаждущим "Словарь сюжетов и символов в искусстве". "Красота...",- подумал Арнольд, - "...купил такой словарь, и пиши книги, даже сюжеты придумывать не надо...". Но додумать до конца он не успел. Отвлечься его заставило ощущение, что на него кто-то пристально смотрит. Он резко повернулся. Два парня в кожанках стояли с ним рядом, как по команде уставившись в книжный шкаф за его плечом. Явной опасности ни где не было. Арнольд отошел немного в сторону, но рассматривать людей и размышлять о книгах уже не хотелось. "Не могли же меня выследить!", - уверенно думал он. Но от былого спокойствия не осталось и следа. Арнольд еще немного прошел вдоль стеллажа и ему снова показалось, что он видит знакомое лицо. Нет не прямо. Не рядом. Где-то за десяток человек, между головами и плечами мелькнул знакомый профиль. Профиль Капитана с корабля. "Не может быть! Если бы меня выследили, то давно бы уже арестовали. Мне просто кажется. Нервы расшатались за последнюю неделю. Я не мог случайно в Москве натолкнуться на Капитана. Конечно если это он. Да нет, не он! Впрочем, мог же, он тоже приехать в Москву и придти в книжный магазин. Они же говорили, что он сильно верующий. Вот и толчется в разделе "Религия". Нет это не он..." Его мысли прервала продавец, подошедшая со словами: - К сожалению, мы пока не можем найти Архиепископа Владимира, подождите еще немного... Арнольд хотел сказать, что не надо искать, он уже уходит... опустил глаза... и увидел прямо перед собой, на расстоянии пяти сантиметров от его руки книгу: "...А друзей искать на Востоке. Православие и ислам: противостояние или содружество?", Архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский Владимир. "Это СУДЬБА!", - невольно пронеслось у него в голове.
– Спасибо. Я нашел...", - сказал он, поворачиваясь к продавцу. - "Да Вы что!? Где?", - удивилась она. - Вот прямо здесь. Где стоял. - Ну надо же!...", - восхитилась женщина. А Арнольд схватив книгу, не попрощавшись, с неотступным чувством судьбы и опасности ринулся к кассе. А от туда к выходу. И быстрее на улицу. В метро. Быстрее, быстрее. Не оборачиваясь. Страшась, даже случайно задуматься и приоткрыть для себя холодящее величие знания собственного будущего.
Глава 19. Начинало темнеть. Осень уже вступила в свои права. Яркие обертки от конфетных батончиков вперемешку с желто-красными листьями бежали по краю мостовой. Граждане утомленные рабочим днем, вырвавшись из тисков метрополитена, копя силы на новый бросок в наземный общественный транспорт, растекались по площади Павелецкого вокзала. "Доедут до своей остановки, забегут в магазин, кто за хлебом и яйцами, а кто за пивом и водкой. И домой к мужьям-женам, детям, телевизору, неизменным семейным ссорам и слезным примерениям. Ужину, чаю, дивану, уюту обжитой квартиры...", - думал Арнольд плетясь к платформе вагонов-гостиницы, - "...у меня теперь ничего этого нет. И может уже никогда не будет!" Ему хотелось заплакать и чтобы, как в детстве, кто-то пожалел, согрел и придал уверенности, что все плохое очень скоро закончится, все образуется и он самый лучший, самый любимый, самый дорогой. Жалеть его, было явно не кому. Москвичи погруженные в свои собственные мысли бежали прочь. И только смрадная стая бомжей, никуда не спеша, вальяжно размещалась на заплеванном парапете вокзала, копаясь в своем нехитром скарбе и починая невесть от куда взявшуюся бутылку водки. "Вот и я! Скоро с ними буду...!", - подумал Арнольд и пошел быстрее, гоня от себя тяжелые мысли и непреодолимо наваливающуюся депрессию.
* * * Не сказать, чтобы гостиничный вагон сильно вселял веру в будущее, но обретя кров над головой, одеяло с мягкой подушкой и полку в натопленном купе Арнольд успокоился. Он разделся, включил фонарь над головой, и лег предвкушая чтение свежекупленных книг. Однако, "Введение в религиоведение" он быстро отложил в сторону. Эта книга хотя и была наполнена рассказами доступно написанными и не перегруженными цитатами, о различных религиях и верованиях. Но давала материал поверхностно и вряд ли могла содержать конкретные факты интересующие Арнольда. Другое дело "А друзей искать на Востоке...". Не казистая с виду, изданная на газетной бумаге, практически брошюра..., но кто бы мог подумать - с любопытным содержанием. Начиналось все цитатой из Корана: Ты несомненно найдешь, что самые близкие по любви к мусульманам те, которые говорят: "Мы - христиане!" это потому, что среди них есть священники и монахи и что они не превозносятся...(сура 5. "Трапеза", аят 85/82/).
Арнольд ни когда не увлекался никакой из религий. Вероятно школьная прививка атеизма до сих пор действовала. Но кто бы мог подумать, что симпатии мусульман к христианам, так определенно выражены. Да еще это записано в самой главной мусульманской книге. Он всегда полагал, что два этих учения чуть ли не враги. И рожденный позже ислам, создан в пику христианству. А тут еще недавние взрывы в Нью-Йорке, после которых все телеканалы и газеты запестрели аналитикой типа: "Мир раскололся. Больше нет демократов и коммунистов, противостояния Запад-Восток. Теперь враги развитый Север и нищий Юг, войну ведут христиане и мусульмане. Воюют не идеологии, а религии...". А между тем архиепископ Владимир писал: ...Клин настороженности между исламским и христианским мирами был вбит отнюдь не мусульманами, а средневековыми авантюристами римских пап - так называемыми крестовыми походами. Под спекулятивным лозунгом освобождения Гроба Господня (подобно псевдоисламским лозунгам современных экстремистов) папские крестоносцы явились на Восток как грабители, насильники и убийцы. В этих западных пришельцах, называвших себя христианами, мусульмане впервые увидели своих врагов. И дальше: Важно отметить, что не только мусульманские страны делались жертвой папских нашествий: во времена одного из своих походов крестоносцы разгромили Константинополь и надломили силы православной Византии. Вторым ударом по мусульманско-христианскому содружеству был "желтый крестовый поход" монгольских несториан. ...монголы дошли до Египта, остававшегося последней опорой Ислама. В решающей битве египтяне одержали победу над армией Кит-Буки. И опять-таки можно отметить: в этой битве за спасение Ислама на стороне мусульман в составе союзных Египту войск Золотой Орды сражалась и дружина православных русичей. На протяжении веков многократно возникали тяжелейшие конфликты между мусульманами и римо-католиками, несторианами, а затем и протестантами. Однако исследователи, умеющие отделять религию от политики, могут засвидетельствовать: на всем протяжении истории между Исламом и Православием конфликтов не возникало никогда. Ярчайший пример тому действия мусульманских правителей Золотой Орды. Хан Берке пошел карательным походом на несториан Самарканда, грубо оскорбивших знаменитого шейха, и расправился с их общиной. Но по велению того же Берке в его собственной столице Сарае была открыта православная епархия. По ярлыку (указу) Берке, повторявшемуся затем всеми золотоордынскими ханами-мусульманами, за оскорбление православной веры и духовенства любому ордынцу грозила смертная казнь. (Очевидно мусульмане того времени разбирались не только в своей религии, но и в различиях между христианскими конфессиями.) Православные Патриархаты сохранились на территории Египетского и Турецкого султанов и ныне свободно действуют в мусульманских странах. А в Центральной Азии мусульмане увидели в Православии дружескую религию даже несмотря на то, что его появление в этом краю последовало за российским завоеванием. Православие считает и протестантов, и несториан, и римо-католиков исказителями христианства. В отличии от этих конфессий Православию чужда миссионерская агрессивность. Православие смиренно: оно призывает своих верующих прежде всего не к активности внешней, а к очищению и украшению добродетелями собственной души, ибо нет никакой пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит. Такое учение не может не вызывать уважения мусульман. Здесь уместно еще раз вспомнить призыв Корана: любить христиан, которые "не превозносятся"...