Полгода

– Вообще-то, рядом со мной, – предприняла я последнюю попытку, однако новый знакомый оставался безмолвен, а двое парней упорно делают вид, что не замечают его.

– Прикинься дурой и уходи, – посоветовал новый знакомый. Этот совет выглядел издевательством, усмешкой над моим положением.

– Отвали! Лучше бы помог мне, трус, – не в силах сдержаться, зло огрызнулась я, не замечая недоуменных взглядов парней.

– Что смотрите? – нарастающая злости прибавляла смелости. – Захотелось снять одинокую пьяную девчонку в баре? Больше вас ни на что не хватает, как только запугивать девушек? Трусы!

– Что ты сказала?! – парень с ежиком на голове схватил меня за руку и дернул на себя, пытаясь сбить с ног. Я замахала свободной рукой, стараясь удержать равновесие, и случайно скользнула ногтями по лицу второго. Его пьяные глаза залились кровью, а сам он от злости дрожал, не совсем понимая, что перед ним неравный противник. Выдернув руку, попятилась назад, понимая, что от щуплого бармена и девушки-кассира толку мало, пока приедет полиция на их вызов, пьяные дел наворотят. Новый знакомый, единственный, кто мог противостоять этим двум, никак не вовлекался в ситуацию. Его словно не существовало.

Я пятилась, выкрикивая угрозы о грозящем наказании полицией, но те игнорировали и мои аргументы, и резкие окрики бармена, требующего прекратить дебош. Я приготовилась к неминуемому, как между мной и парнями, наконец-то, вклинился новый знакомый. Обезумевшие от алкоголя и злости, не обращая внимания на мужчину, продолжали напирать, и я уже было подумала, что и новый знакомый не в силах справиться с ними, как далее случилось нечто непонятное.

Мужчина вскинул руки и уперся ладонями в разгоряченные лбы нарушителей спокойствия, останавливая их дальнейшее продвижение ко мне. Я ожидала большой драки, подкрепления со стороны двух других, наблюдавших из противоположного конца зала, но нападавшие замерли, подчиненные лишь крепким ладоням мужчины. Обездвиженные, они уставились в одну точку, сквозь моего нового знакомого. Сначала их пустые глаза ничего не выражали, а затем, постепенно, в них стали появляться эмоции: удивление сменялось недоверием, недоверие беспокойством, беспокойство страхом, страх ужасом. Казалось, что они видят какие-то картины, не понимая, что в действительности с ними происходит. Еще больше не понимала я, и от этого становилось жутко.

– Уходи! Быстро!

Дважды мне не нужно было повторять. Чересчур резво я бросилась к выходу с одной единственной мыслью: бежать отсюда подальше, особенно от этого странного мужчины.

Как только я оказалась на улице, новый знакомый опустил руки, встряхнул их, и спокойным, ровным шагом направился к выходу. Метнув последний взгляд на панорамное окно бара, я со всех ног бросилась прочь, стараясь как можно дальше убежать и спрятаться от своего странного спасителя. Однако внезапное спокойствие, злившее меня больше хамского поведения пьяных, не давало бежать быстро и долго. Теплая волна расслабления окутала с ног до головы, согрела и заставила замедлиться. Я честно попыталась переставлять побыстрее ноги, но борьба тела с внутренним умиротворением и подсознательным желанием вернуться к этому непонятному человеку оказалась проигрышной. Боролись ли в вас когда-нибудь два абсолютно противоположных чувства: страх и доверие к одной личности? Доводилось ли одновременно в сердце и разуме умещать беспокойство и спокойствие? До сего момента я и не подозревала, что такое возможно. Мне хотелось и сбежать подальше от этого человека и спрятаться в его объятиях от всех проблем. Причем, напомню, я его видела впервые.

Несмотря на то, что все мое нутро рвалось к незнакомцу, мозг диктовал пути к отступлению. Пересилив себя, я укрылась в тени дома, моля, чтобы этот человек ушел, но интуиция шептала, что в баре он оказался по мою душу и куда бы я не спряталась от него, везде найдет. Кто он? Опытный маньяк-гипнотизёр? Чокнутый? Что ему нужно от меня?

Мужчина вышел из бара и, даже не оглядевшись в поисках меня, ведомый внутренним компасом, направился к моему укрытию. Я вжалась в стену, лихорадочно ища пути побега.

– Не бойся меня, я тебе не причиню вреда, – его голос непременно успокоил, если бы голос разума не вопил об опасности. Я намеренно не слушала голос сердца, шепчущего обратное. Его вообще нельзя слушать, оно обманывает, в отличии от разума.

– Что ты сделал с ними? Почему они так испугались тебя? – истерично пропищала я.

– Ты скоро сама все поймешь. Для начала я хочу представиться. Меня зовут…

Я понимала, что мне не хватит ни сил побороть неравного противника, ни скорости убежать от явного спортсмена, но попытаться стоит. Вон, когда-то Давид победил опытного великана-воина Голиафа. Да что далеко ходить, мой покойный дед Арсентий в годы Великой Отечественной войны в одиночку отбился от десятка врагов и невредимыми вернуться к своим. Правда, потом его здоровье резко пошатнулось, и он умер от воспаления легких, так и не дожив до дня победы.

Действовать мне пришлось инстинктивно, полностью доверившись своей звериной части. Я всегда придерживалась мнения, что в нас, людях, много звериного, и поэтому есть смысл довериться внутреннему, так как животные инстинкты никогда не подводят.

Не дослушав, я треснула незнакомца сумкой по лицу, и рванувшись в сторону от него, понеслась прочь по скользкой плитке вдоль магазина, каждую секунду ожидая, что мужчина схватит за ворот пальто, повалит на землю и ударит в лицо. Картинки одна ужаснее другой сменяли друг друга, и этот страх открыл второе дыхание, позволив, не чувствуя от быстрого бега боли в боку и сбившегося дыхания, буквально лететь над землей, но злосчастная дешевая тротуарная плитка сыграла злую шутку. Ноги заскользили, разъехались в разные стороны и я, безрезультатно пытаясь ухватиться за воздух, рухнула посреди дороги.

– Полина! – подхватив под мышки, незнакомец попытался поставить меня на ноги, но я, взвизгнув, решила сопротивляться до конца. – Да угомонись же уже! – не выдержав, рявкнул мужчина. Я резко выпрямилась, осознав, что он назвал меня по имени. Откуда он знает мое имя? Что ему еще известно обо мне? Что ему нужно от меня? И кто он такой, в конце концов?

– Что ты хочешь от меня? Ты маньяк? Кто ты? – Я внутренне похвалила себя за то, что сказала это почти спокойно, а не выкрикнула истерично.

– Не бойся меня, Полина, я тебе не причиню вреда.

Незнакомец примиряюще выставил руки ладонями вперед, давая понять, что не применит физическую силу. Ага, только я не верила в это. Сейчас этими примиряющими ладонями скрутит меня и все, поминай как звали.

– Это я уже слышала. Откуда ты знаешь мое имя?!

Незнакомец вздохнул и мягко улыбнулся.

– Не думал, что наше знакомство будет именно таким. Все планировалось немного иначе. А тут этот бар и пьяная компания… Ну, уже не важно. А звать меня Николич Арсентий Матвеевич…

– Николич Арсентий. Так звали… моего деда… Что за шутки? А ну, признавайся, кто ты, иначе!.., – я грозно потрясла сумкой в воздухе.

– Полина, я говорю чистейшую правду, я твой дед Арсентий, рожденный в 1908 году и покинувший свет в 1944. Знаю, что поверить очень непросто, но вспомни, о чем говорил твой ангел-хранитель. Он сказал, что мы, твои предки, весь твой род, зримо и незримо до наступления нового года будем рядом с тобой. Мы всегда рядом с тобой и твоими детьми, но помочь оттуда, – он указал пальцем на небо, – не можем. Нам дана возможность в течение двух месяцев спускаться на землю, к тебе.

Я сжала руками виски, зажмурилась что есть силы, надеясь, что все происходящее – плод моей фантазии или очередной сумасшедший сон.

– Бред-бред-бред!

– Да, я знаю, что трудно поверить в происходящее. Но ангел тебе не приснился, равно как и я.

– Если ты мне сейчас все нормально объяснишь, то я тебе поверю. А если почувствую, что лжешь, то, … – Я снова угрожающе потрясла сумкой, понимая, что защита смехотворная, на что незнакомец добродушно улыбнулся, не предпринимая никаких попыток скрутить меня.