Полицай

А ещё через час, с удовольствием катил по плотно укатанной грунтовке вдоль светлой, пронизанной солнечным светом берёзовой рощи, наслаждаясь неспешной ездой. Что ж теперь, когда ничто меня не отвлекало, можно и спокойно пораскинуть мозгами.

Начал с того – Что мы имеем на данный момент? А имеем мы Великую Отечественную войну. И сейчас нахожусь на территории врага, среди бывших белогвардейцев, их пособников и врагов советской власти. Именно советской власти, а не России. У них своя Россия и свои планы насчёт её будущего, у меня своя. И по идее мы должны быть по разные стороны баррикады. Но глядя на отца, братьев, сослуживших немцам хорошую службу, на казаков, которые здесь проживали и совсем не ощущал их врагами – это были нормальные русские люди. И немцев они приняли, только потому что надеялись с их помощью вернуться в ту Россию, которую помнили и за которую сражались в Гражданскую войну. И тут у меня есть два пути. Либо стать на их сторону и быть с ними до конца, либо уйти или в партизаны, или дойти до фронта и перейти к своим.

Дорога тут немного шла в небольшую горочку и, усиленно покрутив педали, через две минуты остановился на самой высокой точке, откуда открывался неплохой вид на окрестности. Соскочил с велосипеда, прислонил его к берёзе и сел на нагретый солнцем небольшой серый валун, с удовольствием оглядывая открывшийся вид. В двух километрах, несколько ниже, за полем располагался наш хутор, откуда полчаса назад выехал, ещё дальше проглядывались дома Стаховца, куда на пролётке укатил отец.

Недолго полюбовавшись бездумно красивым видом, вновь вернулся к своим мыслям. Оставаться с ними – было чревато мрачным будущим, так как прекрасно знал – когда и чем закончиться война. А чтобы уйти с немцами в 44 году в отступление, это значит и служить им придётся очень даже добросовестно, чтобы выправить у них документы и потом спокойно отступать. А если повезёт, то сдаться американцам и перебраться в Америку. Но этот путь довольно опасен разными препятствиями и неожиданностями, когда в любой момент можно сложить голову, как от белорусских партизан, так и польских. Как там название у них было Армия Крайова и Людова? Хотя, зная что Тимофей и Агаша дожили до семидесятых годов, да ещё будучи полицаем, можно предположить, что всё в этом плане прошло нормально. И он не замарал себя кровью. Но опять же – я не знаю, как без ошибок прожить жизнь Тимофея, чтобы выжить и жить потом после войны. Ведь любое ошибочное решение, в любой ситуации, когда тот Тимофей принял бы другое решение, создаст развилку и моя жизнь, жизнь Агаши пойдёт совершенно по другому пути и вполне возможно приведёт к трагическому концу.

– Мда…, – сухая веточка в моих руках негромко треснула и я отбросил её в сторону, – по этому сценарию пробежался и пока остановимся. Теперь рассмотрим другой.

В той жизни я увлекался фантастикой и том числе интересным жанром – Попаданцы. И с увлечением читал, как они там лихо выкручивались из разных ситуаций. Используя свои чуть ли не энциклопедические знания по войне, уже на начальных этапах в корне её меняли и заворачивали орды врагов обратно на их территорию. И как всегда это были офигенно подготовленные спецы, мастера рукопашного боя, убивающие голыми руками противников, метатели ножей, непревзойдённые тактики. Уж про обширные знания послевоенной техники и технологий изготовления вооружения, я вообще не говорю. И вот они вполне благополучно и быстро вступают в контакт с Берия или Сталиным, легко доказывают, что они из будущего и перекраивают всю оборонную промышленность в несколько месяцев. При этом успевают давать очень «вумные» советы Жукову и генштабу. Учить и тыкать носом знаменитых конструкторов в явные ошибки, допущенные ими и опять же блистательно выигрывают войну.

Блин…. И ни в одной книжке, где герой попадает в мою шкуру. Да ещё когда я обычный офицер, рабочая армейская лошадка, обычные знания среднего человека, хоть и дослужился до полковника. И вроде бы неплохо знаю период Великой Отечественной войны, но если копнуть глубже, то знаю лишь крупные сражения. А в целом ситуация на войне создаётся из локальных небольших боёв. Ну и что, что прошёл Афган и две Чечни!? Так там были совершенно другие войны, поэтому в тех книжках, хоть они и легко читались, написана полная фуйня. А уж про технологии изготовления более современного вооружения, вообще ничего не знаю. Мне, когда служил в армии, артиллеристы рассказывали про 152 мм гаубицу Петрова, у которой был самый короткий период внедрения – от проекта до производства. Полтора года. И ничего там не изобретали. Просто взяли лафет от 122 мм гаубицы М-30 и на него поставили 152 мм гаубицу образца 1938 года и немного доработали. И это без изменения технологий производства и новых материалов.

Но всё равно можно и нужно рассмотреть этот вариант, чтобы прикинуть все плюсы и минусы. Но для этого придётся пройти всю Белоруссию, а это чуть ли не шестьсот километров. Это если я сейчас встану и прямо отсюда пойду на восток. И благополучно перейду линию фронта. Перехожу и сразу попадаю под проверку особистов. Кто там, в той суматохе будет со мной разбираться и слушать бред про человека из будущего? Да как только я отвечу на первый же логичный вопрос о дате окончания войны… Да меня сразу там же и грохнут, за распускание панических слухов. Там ведь убеждают всех, что вот-вот подойдут резервы и мы погоним немцев обратно. А тут оказывается надо воевать целых 4 года. Даже бить не будут, а выведут и стрельнут. Опять же мне ведь придётся представиться. И кем тогда? Ладно, сразу не стрельнут, но когда узнают что я сын активного белогвардейца – итог будет тот же. Ближайшие кусты.

Ну…, ладно. Даже если взять самый оптимистический вариант. На подготовку к походу на восток мне нужно хотя бы недели две. Это ж не сложить в вещмешок несколько килограмм продуктов и на следующее утро двинуться в путь. А это удлинит мой путь на лишних 100-150 км.

Скрытно собрать продовольствие, поиметь хоть какое-то оружие, крепкая обувь и практичная одежда тоже не лишней будет. Документики какие-то хотя бы и простенькие не помешают и карта. Более менее подробная. Идти придётся лесами и малолюдным местами, скрытно и если за день буду проходить 20 км, то шестьсот километров пройду за 30 дней. Пусть с отдыхом будет 35 дней. Сразу перешёл линию фронта, попал к адекватному особисту. Но всё равно минимум неделя уйдёт на то чтобы мне поверили и отправили в Москву. И тут по фиг к кому – к Сталину, Берия, Жукову…!? Конец августа – начало сентября. Войска измотаны Смоленским сражением, частный успех по Ельней. Это для народа вещали тогда об огромном успехе по освобождению первого советского города и разгроме при этом целой немецкой группировки, а на самом деле не такая она уж и блистательная наступательная операция была и немцы, хоть и с трудом сумели выскользнуть из вполне вероятного окружения. Ну…, вывалю я информацию и ЧТО? Её ведь проверить надо, проанализировать. Опять время, резервов – кот наплакал. Ну.., даже поверят и начнут какие-то перестановки войск делать. Опять же частные, а не основательные, опять же из-за недостатков резервов. И всё повториться вновь.

Повториться и Харьковская трагедия, в результате чего немцы дойдут до Сталинграда и захватят Северный Кавказ. Потому что людей за один раз не переделать, особенно тех, кто тогда или уже сейчас стоят у руля и руководят огромными массами войск. Ведь проиграл Харьковское сражение или Вяземский котёл не простой солдат или ротный с командиром полка. Они-то как раз сделали всё, на что были способны и большинство из них заплатило за это своими жизнями. Проиграло высшее командование.

Это первая причина, по которой мне не хотелось реализовывать этот вариант с приходом к своим. Вторая, более весомая – я обладал очень опасными знаниями и взрывной информацией и уже дата Победы, да и сама Победа, была здесь совсем несущественной. Одно дело, если я прямиком и в режиме величайшей секретности попаду сразу к Сталину и выдам эту информацию о будущем. Только совсем дебилы могут думать и предполагать, что их наградят и позволят помогать усердно ковать Победу. Фиг вам. В лучшем случаи посадят на какую-нибудь секретную дачу, под усиленный надзор и время от времени будут консультироваться. Там и закончу свою жизнь, когда актуальность во мне отпадёт. Припаяют клеймо врага народа, сделают немецким шпионом и благополучно выстрелят в затылок.

Если к Берии попаду, выпотрошат всю инфу на всех и на всё до донышка, а потом процентиков на 85, грохнут как ненужного и очень опасного свидетеля.

Так что особых иллюзий насчёт своего будущего «у своих» я не питал.

Остаётся третий путь – организация партизанского движения. Но и здесь столько негативных моментов и препятствий… Что сто раз затылок почешешь, прежде чем приступишь к этому провальному проекту. Особенно в моём случае.

Я слез с нагретого солнцем валуна, с наслаждением потянулся молодым телом, ощущая каждой мышцей жизненную энергию, бурлившую во мне, и вдруг сильно и остро захотелось близости с Агашей. Да так захотелось, что не раздумывая, вскочил на велик и уже через десять минут влетел во двор и как раз в тот момент, когда Агаша выходила с огорода.

Соскочил с велосипеда, бросив его под забор, подскочил к жене, обнял, закружил и потянул за руку на сеновал, где мы теперь ночевали.

– Тимоша, Тимоша…, ты чего? Мама ведь на огороде…, – слегка испуганно шептала мне в спину, но сама чуть ли не бежала за мной и с готовностью рухнула на постель, как только за нами захлопнулись ворота….

…. Как хорошо быть молодым. Я расслаблено лежал на спине, лениво наблюдая за танцем пылинок в ярком солнечном луче. На моём плече тихо посапывала Агаша, уснувшая прямо сразу после бурного секса, а я снова погрузился в свои размышления.

На дворе начало июля 41 года. Красная армия в приграничных сражениях разгромлена и беспорядочно огрызаясь, откатывается на восток. Местное население брошено на произвол, оно напугано и шокировано победами немцев и сейчас в основном заняло выжидательную позицию. И никто сейчас по доброй воле не пойдёт в лес воевать против победителей. Всё это начнётся только через год – в 42 году. И сейчас, просто бесполезно раскачивать эту лодку. Тем более здесь, на бывшей польской территории, которая под советской властью была всего два года. Тут до настоящего советского населения, до старой границы километров двести пятьдесят. Да меня сразу сдадут, как только начну тут всех шевелить.

Я вовремя сдержал тяжёлый вздох, чтобы ненароком не разбудить Агашу. Куда ни ткнись везде какая-то засада. То есть придётся ждать целый год, потом где-нибудь в мае, двигать за старую границу и искать там партизан, чтобы влиться в их ряды. Да…, наверно так и надо поступить. Ладно, решаем следующим образом – выжидаю пару месяцев, собираю информацию и разживаюсь оружием. И потом принимаем адекватное решение.

Приняв такое половинчатое решение, которое на данный момент было самым правильным, я моментально успокоился и провалился в здоровый, молодой сон и не слышал, как тихо скрипнули ворота сеновала и туда заглянула мама. Поглядела на нас, перекрестила и осторожно закрыла за собой сеновал.