Шрифт:
Глава 1. Сказка о царе Салтане
Где-то у соседей сверху громыхала музыка, жесткая подушка нового дивана впивалась в спину, Машка надсадно сопела на своем втором этаже… У сестры была личная комната в комнате: стол, над ним кровать, лестница из ящиков, ведущая наверх. У Карины никогда не было такой кровати. Только старый диван, а теперь новый, на котором почему-то так неудобно лежать.
Жужжал комар. С ума сойти, комар в сентябре, на четырнадцатом этаже. Откуда он взялся? Сегодня все сговорились, чтобы не давать ей спать. И соседи, и комар, и Машка, и физика…
Карина
От таких мыслей спать расхотелось совсем. Карина встала, осторожно вытащила из шкафа теплую кофту. Машкины дурацкие меховые тапки в виде когтистых лап дракона валялись у ее стола. Они были на два размера больше, чем надо, так что Карине почти подошли. Пятки свисали, но это не считалось. Она влезла в тапки, поправила красное плюшевое одеяло, которое сползло с Машкиной кровати на стол, и вышла из комнаты.
В гостиной было темно и тихо, дверь на балкон была открыта. Карина перешагнула через порожек, который мог заскрипеть в неожиданный момент, и вышла на балкон.
Теплота сентябрьской ночи окутала ее как одеяло. Карина села на корточки и медленно поползла мимо освещенного кухонного окна на другую сторону балкона, где стояло старое плетеное кресло, заваленное подушками. Ее любимое.
Родители не спали. Они сидели на кухне, и через открытую форточку Карина слышала их голоса. Если они ее засекут… Нет, ругать не будут. Мама никогда не ругалась – профессия не позволяла, а папа успешно брал с нее пример. Но про физику напомнят точно.
Карина пролезла под окном, чуть не задела ногой коробку, полную душистых яблок с дачи, и наконец забралась с ногами в кресло.
Ей немедленно стало лучше. Кресло было ее личным убежищем. Там можно было забыть о том, что беспокоило, забыть о противном, скучном, о том, что причиняло боль. Кресло было ее личным замком мечты, где пахло прелыми осенними листьями и спелыми яблоками, где старые подушки были мягче перины. Здесь ей принадлежал весь мир.
Внизу гудел город, горели фонари на эстакаде, редко-редко проезжал товарняк, оглушая прохожих протяжным низким гудком, а она могла отключить мозг и любоваться звездным небом, которое пряталось где-то за темными плотными облаками.
Под звездами, пусть и спрятанными за сизой пеленой, хорошо мечталось о любви.
У любви были изумрудные глаза и волосы цвета молочного шоколада, он был Лев по гороскопу и со второго класса занимался айкидо. Его звали Матвей, он был самым популярным парнем класса и никогда не здоровался с Кариной. Мечтам это ничуть не мешало. В мечтах Матвей улыбался, ловил взгляд, подходил, заговаривал… О чем говорил Матвей, Карина не знала; у нее плыла голова от сладкого восторга, и это мешало представить конкретно его слова. Но это было несомненно прекрасно. Как раз то, что нужно. Никаких глупостей, тупых шуток, грубых замечаний. Одни только чувства. Он был в нее влюблен, и она была счастлива, а остальное – детали, ненужные для мечты.
– Ох, Андрей, умеешь ты устраивать сюрпризы. Что теперь будем делать?
Голос мамы прозвучал громко, резко. Непривычно. Карина очнулась. О чем они разговаривают? Почему до сих пор не спят, ведь обоим завтра на работу?
– Главное,
как ты собираешься сказать об этом девочкам?– Обязательно им говорить? – раздался унылый папин голос.
По спине пробежал противный холодок. Карина привстала на кресле, заглянула в окно. О чем обязательно говорить?
Штора была немного сдвинута, и в образовавшуюся щель Карина хорошо видела всю кухню. Верхний свет был выключен, горела только подсветка на шкафах. Кухня выглядела очень торжественно: блики играли на темных деревянных поверхностях, как будто свечи горели. Карина любила включать подсветку. Можно было вообразить, что ты в старинном замке, где на каждом шагу встречаются привидения и, если не повезет, парочка-другая принцев.
Мама сидела лицом к окну, но далеко, почти у самой двери. Карина нечетко видела ее: небольшой нос с горбинкой, острый подбородок, короткие светлые волосы. Папа ходил взад-вперед; его зеленая футболка и спортивные брюки плохо сочетались с атмосферой старинного замка. Как и его взволнованный голос. И лицо.
Такого лица у папы Карина никогда не видела. «Опрокинутое» – она вычитала это слово в книжке и не могла себе представить, как это выглядит. Зато теперь представляла, и очень хорошо. Как будто человек только что получил мешком по голове и не знает, что его ударило.
– Это ничего не меняет для нас, – резко сказал папа. – Ни для тебя, ни для девочек.
– Я знаю. – Мама улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными. – А для тебя?
Папа энергично рубанул рукой воздух.
– Для меня тоже ничего не меняет.
– Этого не может быть.
– Давай я сам буду решать?!
Папа взъерошил волосы. Он всегда делал так, когда волновался.
Карина уткнулась носом в оконное стекло, стараясь не упустить ни одного слова.
– Ты не сможешь делать вид, что ничего не произошло.
– Я и не собираюсь!
– И вот мы возвращаемся к нашим баранам. А что ты собираешься делать?
– Я не знаю, Ань… – Папа сел на стул спиной к окну, ссутулился. – Думаешь, я должен рассказать девочкам?
– Лучше ты, чем кто-нибудь другой.
– Ты права. А когда? Может, на выходных? Купим торт…
Мама покачала головой.
– Неа. Лучше всего прямо сейчас.
– Девочки спят. Я не хочу их будить. Им завтра в школу–
– Сейчас.
– Но почему, Анюта?
– Потому что именно сейчас Каринка таращится на нас с балкона.
Карина съежилась под окном, но, конечно, было уже поздно. Окно открылось над ее головой, и папин голос едко проговорил:
– Добро пожаловать, мадемуазель шпионка.
– Я не шпионила! Я нечаянно.
– Давай быстрее внутрь забирайся. Еще простудишься.
Карина неуклюже пролезла в окно. Одна когтистая тапка осталась на кресле, вторая полетела на кафельный пол кухни. Папа поднял ее.
– Мария тоже там с тобой?
– Нет. Она спит.
Карина плюхнулась на стул, придвинула к себе мамину кружку с чаем. Мама только молча улыбнулась.
Карина повернулась к папе.
– Что ты хотел мне сказать? В смысле нам с Машкой?
Он засмеялся, прищурил ореховые глаза.
– Никуда от вас не деться, мадемуазель Шелестова.
Он посмотрел на маму, посмотрел на Карину, сделал глубокий вдох и сказал:
– Дорогая дочь, мы с мамой считаем, ты должна это знать. У тебя есть брат.
– В смысле есть? Ты хочешь сказать, будет брат? – У Карины перехватило дыхание от восторга. – Это ж здорово!
Но папа покачал головой.