Полная тьма

Отец вежливо прощается с хозяевами дома и вместе с Джеймсом шагает в камин. Весь вечер Поттер-старший сверлит сына каким-то странным взглядом, от которого Джеймсу не по себе, а на прямой вопрос отвечает: «Завтра поговорим». Джеймс злится, но тут же одергивает себя. Никакого завтра не будет, и вот еще одно подтверждение того, что он все делает правильно. Чего отец хочет от него? Что он жаждет услышать? Он что, подозревает в чем-то собственного сына? Джеймс больше не позволит так к себе относиться. Шестнадцать лет он жил в тени родителей, на виду у других, ему завидовали, от него чего-то ждали, ему ставили в пример брата. Хватит. Отныне он будет жить своей собственной жизнью, так, как пожелает. Ему надоел отец с нравоучениями, вечно суетливая мать, брат, считающий себя самым умным и не упускающий возможности показать это. Сегодня самое время показать, на что он способен. Сейчас далеко-далеко, на дне поросшего тиной пруда, медленно разлагается единственная свидетельница. Теперь ему никто не связывает руки. Вот как удачно все получилось.

Джеймс терпеливо ждет, пока в доме все уснут. Первая спальня родителей, затем - Альбус, последняя - Лили, его маленькая, капризная сестренка, которую мать всегда зовет «солнышко». Джеймс не видит в ней ничего солнечного. Наконец затихают все звуки, только слышно тиканье часов. Джеймс спускает ноги с кровати. Пора.

От автора: Написано по мотивам повести Стивена Кинга «Способный ученик».

* * *

«Проклятие матери»

Это был очередной аврорский рейд по поимке оставшихся на свободе и избежавших правосудия Пожирателей. Гарри и Рон, несмотря на то, что пока были только курсантами Школы Авроров, считали участие в подобных рейдах делом чести. Им всегда везло: ранения бывали, но такие, что ребята переживали их на ногах. Правда, Гермиона говорила, что до добра это не доведет и рано или поздно везение закончится, но ее не слушали. Неужели победители Волдеморта будут отсиживаться в кабинете? Ни за что!

Но в этот раз все с самого начала пошло наперекосяк. Очевидно, кто-то успел предупредить Пожирателей о готовящейся облаве, хотя операция разрабатывалась в строжайшем секрете, и до последнего было неизвестно точное время проведения. Поэтому покинуть загородный дом, где преступники скрывались все это время, они не успели, зато смогли основательно подготовиться, так что авроров встретили во всеоружии. Пожиратели не только приняли бой и успешно отбивались, но и стали продвигаться к роще неподалеку, откуда уже можно было спокойно аппарировать. И именно тогда Гарри и Рон сделали то, что стало началом конца: во время погони они отделились от своей группы, потому что краем глаза заметили среди деревьев какое-то движение и, желая, чтобы ни один из Пожирателей не ушел, Гарри использовал Режущее, которое попало в цель с первого раза.

Голоса авроров все удалялись, пока их совсем не стало слышно, когда Гарри и Рон подошли к лежащему на земле человеку.

– Помогите, прошу, - мужчина говорил с трудом, было слышно, как булькает в горле кровь.
– Я ни в чем не виноват. Я не знаю, кого вы ловите, но я не сделал ничего дурного, уверяю вас. Я не преступник и не Пожиратель Смерти.

Рон внимательно осмотрел лежащего: этот мужчина не был ему знаком, он не оказывал сопротивления, а напали они на него так быстро, что Рон не мог с уверенностью сказать, была ли это попытка побега или же… ведь недалеко деревня, и судя по оперативным данным, там зафиксированы магические всплески, значит, там живут как маглы, так и маги, поэтому есть вероятность, что мужчина просто оказался не в то время и не в том месте.

Рон уже хотел склониться к человеку, который с каждой секундой все больше истекал кровью, которая казалась в лунном свете почти черной, как Гарри резко дернул его за плечо:

– Рон, ты что, спятил? Он наверняка притворяется, чтобы избежать наказания! Что нормальный человек будет делать ночью в лесу! Это один из Пожирателей, как пить дать. Решил, что самый умный и сможет сбежать, ан нет, не вышло, приятель, - Гарри склонился над мужчиной и ухмыльнулся, а потом бросил Рону: - Иди, приведи кого-нибудь из наших, и пусть забирают. В Аврорате его подлечат, чтоб говорить мог. Мы не колдомедики, мы свою работу выполнили, дальше пусть с ним другие разбираются.

У Рона промелькнула мысль о том, что он, возможно, не успеет добежать до командира отряда, надо сначала остановить кровотечение, если они с Гарри не хотят, чтобы их обвинили в превышении должностных полномочий, но Гарри так властно и выразительно посмотрел на напарника, что спорить Рон не решился. В конце концов, герой Войны должен знать, что делать. Когда через несколько минут Рон вернулся с подкреплением, то увидел, что все кончено, а на лице Гарри застыло абсолютно нечитаемое, равнодушное выражение.

На следующий день Гарри и Рону на стол легла папка с документами: убитый, Эдвард Беллман, двадцать девять лет, полукровка. Ранее не судимый. Работал в аптеке. Проживал с престарелой матерью, не женат, детей не имеет. И самое неприятное, абсолютно чист.

Кингсли, сощурившись и тоном, не терпящим возражений, сказал:

– Значит, расклад такой. Делу хода не дадут - оформим, как несчастный случай. Но я хочу, чтобы вы уяснили себе, что это был первый и последний раз. Я не намерен прикрывать вас каждый раз, когда вам придет в голову проявить самодеятельность. Вам были даны четкие инструкции, вы их проигнорировали, из-за этого умер человек. Я отстраняю вас от работы на месяц, чтобы вы хорошенько подумали и сделали выводы. Я не намерен из-за вас подрывать свой авторитет и престиж Аврората. И вот еще что, - Кингсли протянул Гарри пергамент: - Это адрес Эдварда Беллмана. Конечно, я выбью компенсацию для его матери, но этого явно недостаточно. Вы отправитесь к ней и принесете извинения, - и добавил, увидев, что Гарри собирается что-то сказать: - Не желаю слушать никаких возражений! Вы двое заварили эту кашу, вам и расхлебывать. Я и так сделал все, что мог.

Джулия Беллман, мать Эдварда Беллмана, жила в небольшом двухэтажном домике, окруженном таким же маленьким садиком. Было видно, что люди живут скромно, но дом и сад, несмотря на простоту, выглядели опрятно и ухоженно.

Рон постучал и прислушался. Ни единого звука не доносилось из-за двери, окна были зашторены и непонятно, есть ли внутри вообще кто-нибудь. Рон постучал повторно и крикнул: «Аврорат! Откройте, пожалуйста, мы пришли поговорить!». Ничего. Рон повернулся к стоящему поодаль Гарри, который с самого утра пребывал в пресквернейшем настроении и возложил миссию поговорить с матерью убитого на Рона, чтобы спросить, что теперь делать и как доложить обо всем Кингсли, видимо, миссис Беллман нет дома, как дверь открылась, а сам Рон вздрогнул от неожиданности. На них смотрела совершенно седая женщина, вся почерневшая, с глазами, полными страшной, почти смертельной тоски, и Рон подумал, что похожий взгляд был у матери, когда погиб Фред. Она молча смотрела ни них, и Рон в эту минуту проклял и Гарри, который не собирался ему помогать, и Кингсли, пославшего их сюда, и самого себя за трусость и нерешительность, потому что глядя в глаза этой старой женщине, Рон в полной мере осознал, что они натворили и к кому пришли. И от этого понимания захотелось немедленно убежать куда-нибудь далеко-далеко.

– Здравствуйте, миссис Беллман, - неуверенно начал Рон.
– Извините нас за вторжение, но мы с моим напарником…

Рон махнул рукой в сторону Гарри, который сосредоточенно ковырял землю носком ботинка, но женщина перебила его и заговорила тихим, но неожиданно твердым голосом:

– Я знаю, кто вы такие. Вы убийцы моего сына, единственного сына, кроме него у меня никого нет. Вы отняли у меня то, ради чего я жила. Теперь моя жизнь превратилась в существование, и я прошу небеса только о том, чтобы поскорее вновь увидеть сына. На этой земле мне больше нечего делать. Но неужели вы и вправду думаете, что аврорский значок сохранит вас от произвола и позволит быть хозяевами жизни? Может быть это и так, с кем-то другим, но только не со мной. Вы отняли у меня сына, мою радость, мою жизнь, но и сами вы теперь узнаете, что такое существование и в каком аду, по вашей милости, живу я.

Рон хотел было что-то сказать, возразить, убедить, что все было не так, что она ошибается, только собственный голос почему-то подвел, и он не смог вымолвить ни звука, только беспомощно посмотрел на Гарри, но тот стоял, сжав кулаки, и в упор смотрел на старую женщину. А миссис Беллман тем временем так же спокойно продолжала:

– Ты, - она кивнула Рону, - узнаешь, что такое одиночество. Из твоего дома в скором времени уйдут все живые существа, которые в нем есть. Уйдут навсегда, и больше никто и никогда не будет жить с тобой под одной крышей. Тогда у тебя будет время подумать, на что обречена я. Возможно, ты даже когда-нибудь свыкнешься с тишиной и пустотой в своей жизни. А тебе, - она указала на Гарри, и Рон вздрогнул, потому что на мгновение в глазах женщины промелькнуло что-то тяжелое, темное и страшное, - я советую не прикасаться к тем, кого ты любишь, ибо с этого момента твои прикосновения будут чреваты для людей гибелью. Ты станешь изгоем, будешь вынужден всю жизнь сидеть в четырех стенах, не имея возможности обнять друга или подать руку знакомому, и ты поймешь, что это такое - быть совсем одному, когда не к кому пойти и не с кем заговорить. Ты убийца, и должен быть отмечен клеймом за свое преступление.

Опешившие авроры не успели вымолвить ни слова, как дверь захлопнулась, и Гарри с Роном остались одни под моросящим дождем. Они еще долго стучали в дверь, барабанили в окна, а Гарри даже грозился разбирательством в Министерстве и Авроратом, но из дома не доносилось ни звука. Наконец оба, Рон - подавленный, а Гарри - взбешенный, побрели прочь от дома.

– Чертова старуха, - не унимался Гарри, - наплела всякую чушь. Да она просто выжила из ума, вот и несет ересь. Прокляла она нас, как же.