Полнолуние

– Я хочу тебя. – Его голос вдруг стал низким. Без всякого предупреждения одна его рука легла ей на спину, а вторая скользнула под колени. И тут же комната на самом деле закружилась, поскольку Молли оказалась в воздухе, чувствуя, что ее несут на кровать. Он положил ее, лег рядом, и под тяжестью его веса матрац прогнулся, так что Молли перекатилась к нему. Она нырнула в его объятия охотно, се руки сомкнулись на его шее, а губы потянулись к его рту. Уилл прильнул к Молли в жадном голодном поцелуе, который окончательно лишил ее возможности соображать, а тело окунул в жар пламени.

Его руки были обжигающе горячими, когда скользнули под эластичный пояс колгот, стаскивая их с бедер. Он пролез под кружевную ткань трусиков, ладонь его легла на плоский живот, а пальцы отыскали и нежно погладили шелковистый лобок. Потом он приспустил и трусики, и его пальцы погрузились глубже.

– О да, – прошептала Молли в его раскрытые губы, когда он отыскал заветный бугорок.

Он коснулся ее горячего клитора, который уже напрягся в ожидании этого прикосновения, придавил его и начат гладить, пока она не подумала о том, что сейчас умрет от желания. Она блаженно корчилась под его опытной рукой, но, стоило ему убрать ее, застонала протестуя. Он привстал и избавил ее от остатков одежды. Молли обнаружила, что туфель на ней не было, и никак не могла вспомнить, когда же она успела их потерять.

Теперь Уилл раздевался сам, движения его были резкими и порывистыми. Какое-то мгновение Молли наблюдала за тем, как он расстегивает пряжку ремня, потом присела на кровати, чтобы помочь ему с пуговицами рубашки. Однако ее внимание вскоре было рассеяно великолепным видом обнаженной мужской груди. Широкая и мускулистая, с золотистым пушком, она так и манила прикоснуться к ней. Молли повиновалась и с наслаждением провела ладонями по твердыне. У основания его загорелого горла бешено пульсировала жилка. Молли подалась вперед, чтобы поцеловать ее, как раз в тот момент, когда он наконец управился с ремнем и приподнялся, чтобы снять брюки. Обвив его шею руками, Молли не отпускала его и, стоя на коленях на краю постели, покрывала шею и грудь горячими поцелуями.

Одновременно с брюками Уилл снял и ботинки, и нижнее белье. Выпрямившись, он провел рукой по ее ягодицам, поднялся вверх по спине, потом опять вернулся к ягодице, прильнувшей к его левому бедру. Теперь на нем были только так и не расстегнутая до конца белая рубашка и черные носки. Он почти сравнялся с ней в наготе.

Пока он сражался с непокорными пуговицами, проявляя при этом несвойственное ему нетерпение, Молли опустила взгляд на его пенис: набухший до огромных размеров, он был возбужден до предела. Молли отпустила его шею и скользнула вниз, захватив ртом его пламенеющую плоть.

На какое-то мгновение Уилл замер. И судорожно глотнул воздух. Потом, обхватив руками ее голову, он слегка оттолкнула от себя Молли и, повалив на постель, упал сверху. И вошел в нее – жадно и яростно. Молли вскрикнула, обуреваемая удовольствием от столь страстного вторжения. Его губы накрыли ее рот, словно заставляя замолчать.

Он так сильно обнял ее, что буквально расплющил о собственное тело. Его губы и язык были влажными и обжигающе горячими, когда он исступленно целовал ее. В ответных поцелуях Молли было не меньше страсти. Ее руки скользнули под рубашку, которую он так и не снял, ногти впивались в шею, спину, ягодицы, а ее бедра выгибались аркой навстречу его неистовым толчкам.

Его член, казалось, заполнил всю ее, а его жар передался и ей. Он с такой настойчивостью овладевал ею, что она едва успевала отвечать на его страсть. Он целовал ее шею, рот, груди. Его рука опустилась и проникла меж их сомкнутых тел. Молли зарылась лицом в ложбинку между его шеей и плечом, обвила ногами его бедра и прижималась, стонала, дрожала, заряженная электрическим экстазом.

Молли, которая всегда руководила процессом, теперь оказалась в роли подчиненной. Отныне она была в его власти. Он брал от нее то, что хотел, и это был самый эротичный эпизод в ее жизни.

Он делал се своей, и она млела от одного сознания этого.

– Уилл, о, Уилл! О, Уилл! – Ее оргазм был подобен помутнению рассудка. Он наступил в унисон сотрясавшему все тело взрыву, волны которого, словно языки пламени, обожгли ее.

Она была настолько поглощена собственными ощущениями, что едва расслышала его ответный стон, прозвучавший после того, как он в последний раз вошел в ее дрожащее тело и замер, извергая в нее свое семя.

Руки Молли все еще обвивали шею Уилла, когда он, содрогнувшись, рухнул на нее.

Ноги у Молли совершенно замерзли, а покрывало собралось в жесткий комок, застрявший прямо под спиной. Но такие мелочи ее совершенно не волновали. Молли подумала лишь о том, что прошло чуть более двадцати минут с тех пор, как она вошла в эту комнату, а мир уже перевернулся для нее.

Случилось то, чего она больше всего опасалась: в ее сердце зажглась любовь к Уиллу.

31

Молли ужаснулась собственному открытию. Она лежала неподвижно, уставившись в белый шершавый потолок, стараясь прогнать непрошеную мысль. В одном углу висела воздушная паутина.

Уилл распластался на ней и весил, казалось, целую тонну.

Под потолком мигал крошечный красный огонек противопожарной сигнализации.

Ее руки все еще лежали на спине Уилла под так и не снятой рубашкой. Его кожа была теплой и влажной от пота.

Один угол потолка прорезала легкая трещинка.

Уилл повернул голову, и его песочного цвета щетина прошуршала по ее щеке. Его рука крепче сжала талию Молли. Он прижался губами к мягкой коже чуть пониже уха.

У Молли затекли мышцы, и она толкнула его в плечо.

Он поднял голову и улыбнулся ей. Улыбка была сладкой, нежной, так что от нее замирало сердце, и таким же был его взгляд.

Молли убрала руки из-под его рубашки, чтобы не ощущать шелковистость его кожи, крепость мускулов. Ей не хотелось узнавать о нем больше, чем она уже знала.

Чего и так уже было чересчур.

– Дай мне встать, пожалуйста.

– Сейчас? – Он чуть нахмурился, как будто анализировал причину, вызвавшую столь настоятельную просьбу, и скатился с нее. Молли соскользнула с постели и встала, оглядевшись в поисках одежды, стараясь не замечать того, что он лежит на спине, заложив руки под голову, и наблюдает за ней. Он был голым, если не считать распахнутой рубашки и носков. Уилла явно не беспокоила собственная нагота.

Она тоже была обнаженной. Ее первым инстинктивным желанием было найти хотя бы что-нибудь, чтобы прикрыться. Взгляд Уилла, устремленный на ее тело, был внимательным, оценивающим и смущал девушку. Молли понимала, что, прикрыв наготу, она обнаружит свое смущение, а это, в свою очередь, сделает ее уязвимой. Ей же больше всего не хотелось предстать перед Уиллом слабой и беззащитной.

Так что Молли притворилась, будто нагота ее ничуть не смущает. Гордо вскинув голову и отбросив назад волосы, она позволила ему смотреть куда хочется и постаралась убедить себя в том, что не находит в ситуации ничего щекотливого, хотя на самом деле это было не так.