Половина солнца

Он кивнул, пожелал «ночи» и задёрнул штору, разделяющую нашу комнату.

Взяв сигарету в зубы, я прикрыл окно и, сделав последнюю затяжку, выбросил окурок в бездонное море.

Не мигнув мне на прощание последним горящим огоньком, она растворилась в ночи, а я закрыл окно и сунул руки в карманы толстовки. Рана на щеке до этого жглась, теперь же никотин слегка притупил боль. Впрочем, она для меня становилась привычной.

Я дождался, пока Коул выключит настольную лампу у себя, ляжет в постель и закроет глаза. Я не видел этого, но мог слышать или ощущать. Я лежал, глядя в потолок, лишь чуть прикрыв веки. Не закрывал их, только чтобы не уснуть. Впрочем, думаю, бояться этого мне не стоило. Сигареты были важнее сна.

Я лежал и чувствовал, как голову разрывают мысли и как тишина их заглушает. Слушал, слушал, слушал. А после сел на кровати, ощущая лёгкое покалывание в груди, в голове, и протянул руку вперёд, прикоснувшись к тьме.

Она укутала меня, урча про себя, как кошка, и я погрузился в неё, представляя, что это всё сон.

Волк

Разумеется, каждый думал о том, чтобы сбежать отсюда. И даже сейчас существовала такая возможность – глупая, абсурдная и вряд ли реальная. Море замёрзло, и, пускай это было опасно, ведь лёд не так-то и твёрд, как кажется, по школе уже бродили слухи и разговоры об этом.

Я лежал в кровати, свесив с неё одну руку.

Да, верно. Все же знали, что их ждёт, попытайся они сбежать. Знали и то, что это невозможно. И всё равно говорили об этом.

Я почувствовал резкий холод.

В аду я видел этого Олеана, ну попросил же по-человечески окно закрыть!

Нахмурившись и встав с постели, я подошёл к шторе и отодвинул её, уже открыв рот для замечания. Затем остановился и глубоко вдохнул, чтобы совладать с собой и не взорваться, но, несмотря на это, голос мой звучал угрожающе:

– Многоуважаемый Олеандр ла Бэйл…

Я заткнулся, глядя на пустое место, где, по идее, должен был быть сосед. Да и окно закрыто. Я перевёл взгляд на его постель, но и там, разумеется, никого не оказалось.

Я прошёл в его часть комнаты, пытаясь найти хоть что-то: записку, послание, какой-то намёк. Пока я рыскал по его кровати, то почувствовал, как что-то похожее на картонку прогнулось под моей ногой. Наклонившись, я осмотрел свою находку.

Это была привычная красная пачка сигарет. И она была пустой.

* * *

Проснулся я утром от шума. Да, это явно были крики за дверью, в коридоре. Я взглянул на время: было около семи часов. Я проклинал всё на свете, мне хотелось одного – спать.

Но крики не утихали. От них в голове прояснилось, и, кроме дикого раздражения, меня накрыл страх. Олеан. Вдруг его нашли? И что теперь с ним будет? Мне совсем не хотелось думать об этом, но иначе я не мог. Откинув одеяло одним резким движением, я вскочил с кровати. Уснул я в одежде – не найдя ла Бэйла ночью в нашей комнате, я натянул форму и отправился искать его по спящим коридорам. Пару раз на меня чуть не наткнулись ещё бодрствующие взрослые и слуги Сов в своих грёбаных эпичных мантиях, но мне удалось проскользнуть незамеченным. Если я чему и научился в детстве благодаря своим родителям – так это быть тихим.

Но Олеана я не нашёл. Он просто исчез. Испарился. Я гадал, как он мог проникнуть наружу – пароль был известен только взрослым и слугам Сов. Я подумал о том, что ла Бэйл и сам когда-то был одним из них… Выругавшись, я хотел даже зайти к Дрю, но, что было очень странно, на двери висела табличка «Не беспокоить», как в отелях. Разумеется, он сам её нарисовал. Правда, было ощущение, что его заставили это сделать. В спешке. А он ненавидел работать в спешке, и, если так происходило, это было заметно. Очень.

Адреналин не давал мне снова уснуть, но я знал, что дальше искать бесполезно. Ла Бэйла нигде не было, и я попытался использовать свои силы, но вышло хреново. Такое ощущение, что он где-то вне досягаемости. Очень далеко.

Со злости я ударил ни в чём не повинную стену и тут же пожалел об этом. Костяшки пугающе хрустнули, и я сжал зубы, чтобы не заорать. Чёртов ла Бэйл! Чёртова тюрьма! Чёртова магия!

Я мысленно плюнул на боль и ударил о стену ещё раз. И ещё.

Когда на пол стекла кровь, я вытер её ботинком и, прижав разбитые костяшки левой руки к правой щеке, поскольку она была холодной, направился обратно в свою комнату.

Пока я вспоминал всё это, рука снова заныла, напоминая о себе. Я выругался и откинул было штору, ожидая увидеть там пустоту, но с удивлением наткнулся на потерянного соседа.

Олеан, как ни в чём не бывало, спал в кровати, да так сладко, что хотелось врезать ему нехилую оплеуху. Подойдя к нему, я так и сделал. Он подскочил и уставился на меня своими огромными серыми глазищами, похожими на две луны.

– Ты чё, с ума сошёл? – сонно пробормотал он, хмуря белесые брови. Я указал на него пальцем.

– Ты где шлялся? Серьёзно, что за хрень, чувак? Я чуть со страху не помер, что с тобой что-то случилось.

Он задумчиво смотрел на меня. Смотрел, смотрел. Затем, улыбнувшись, он упал лицом в подушку и засопел.

Я снова выругался и отвернулся.

Какого хрена я терплю этого придурка, какого хрена? Почему я до сих пор его просто не при…

А, точно. Мы же бессмертные.

Иногда это выбивало из колеи.

Я пнул дверь в ванную и, зайдя внутрь, так же злобно её захлопнул. Уставившись в зеркало, я ужаснулся.

Тёмные круги под глазами – правда, не такие фингалы, как у Олеана; красные глаза, будто я накурился – а я всегда был против подобной ерунды; грязные, спутанные волосы.

Я забил на это, но в голову пришла другая волнующая мысль – кто же тогда кричал в такую рань и почему, если с Олеаном всё в порядке? Я решил, что именно он сможет мне об этом рассказать. И о том, что, чёрт побери, это было вообще.

Уснул я совсем недавно, часов в шесть-полшестого утра. Да я даже получаса не подремал…

Вздохнув, я скинул одежду. На бёдрах отпечатались следы от штанов, как и на животе – следы от свитера. Я посмотрел на веснушки, которые оставил мне на память Олеан, убив меня. Как же всё-таки я ненавидел его иногда.

Зайдя в кабинку, я закрылся и включил тёплую воду. И подумал – ну и ладно.

Подставил лицо под струи воды.

Он тут, он не сбежал, а значит, в карцер его не пошлют. В ящик Пандоры… С ним всё нормально. И мне, значит, тоже не попадёт. Вот и всё.

Я любил воду. Она прочищала мысли, как делали это сигареты для Олеана.