Полукровка

— Сорча, я не думаю… — попытался отец.

— Мы были вместе в дикой местности больше месяца, папа, — мягко напомнила она ему.

— Да, но…

— Мы просто не думаем…

Чувствуя, как Сорча напряглась, Орек сделал полшага вперед, привлекая внимание ее родителей.

— Быть с вашей дочерью — высшая честь в моей жизни, — сказал он им. — Ее счастье и безопасность — все, что для меня важно.

Родители ошеломленно уставились на него, и Сорча воспользовалась случаем, чтобы подтолкнуть их вверх по лестнице. Любопытные глаза выглядывали сквозь приоткрытые двери, когда они шли по узкому коридору к последней двери справа.

Она была открыта, в маленьком камине уже горел огонь. Сама комната была небольшой, возможно, всего в два раза больше стойла, которое они делили в сарае Кары и Анхуса, и была обставлена кроватью, покрытой толстым стеганым одеялом, с резным дубовым изголовьем, сундуком с резными узорами, полками, набитыми книгами и безделушками, письменным столом, стулом и плетеным ковриком. Когда они были вдвоем внутри, там почти не оставалось свободного места.

Сорча провела его внутрь, и он поставил рюкзаки на единственный свободный участок пола, когда она закрыла за ними дверь.

Она прислонилась к ней, испустив порывистый вздох облегчения. Взгляд, который она бросила на него широко раскрытыми глазами, был полон усталого веселья.

— Мы выжили, — тихо рассмеялась она.

— Едва ли.

— Ты очень хорошо справился. Я знаю, что их много.

— Они счастливы, что ты вернулась, — было очевидно, как сильно семья ее обожает. Наблюдая за ними сегодня, он понял, что им не хватало части семьи, и Сорча идеально подходила для этого. Они снова были целы.

По крайней мере, Орек понимал это. Сорча его тоже сделала целым.

— Как у тебя дела? Я уверена, у них будут еще вопросы.

— Ты хорошо подготовила меня.

Ее улыбка стала шире, и она встала, чтобы пересечь комнату и подойти к нему — всего два шага. Его руки легко обняли ее, притягивая ближе. Ему нравилось быть здесь, в ее комнате. Да, она была маленькой, но тут было тихо и пахло ею, пусть и слабо.

— Спасибо, что привел меня домой.

— Все, что угодно, моя пара, — пробормотал он ей в губы.

Сорча обвила руками его шею, и Орек поднял ее, оставив пальчики ее ног болтаться, когда крепко поцеловал ее. Слишком уставшие для большего, они удовлетворились поцелуями и мягкими прикосновениями, снимая одежду. Было странно думать о том, что этим утром они зашнуровывали тот же самый корсет, и насколько другой была обстановка, когда он его расшнуровывал.

Сорча достала из сундука мягкую ночную рубашку. Это была красивая вещь с пышными рукавами и лентой, идущей вдоль низкого выреза. В мягком свете камина она была почти прозрачной, позволяя ему мельком увидеть ее бедра и темные волосы между ними.

Он не был уверен насчет кровати, когда она потянула его к ней, вспомнив скрип всей остальной мебели.

— Мы могли бы сделать гнездо, — предложил он. Половицы вряд ли беспокоили бы его после жизни на земле.

— Может быть, завтра. Сегодня мне нужна кровать, — она откинула слои постельного белья и похлопала по пустому месту, которого, казалось, было недостаточно для его тела.

Устроив Дарраха с подушкой и одеялом на стуле рядом с кроватью, Орек осторожно забрался под одеяло. Кровать прогнулась под его весом, но успокоилась, как только он устроился.

Когда он лег, для нее осталось мало места, но Сорча только счастливо замурлыкала, натягивая на них одеяло и укладываясь рядом с ним. Она почти полностью лежала на нем, положив голову ему на грудь и переплетая свои ноги с его, но Орека это устраивало. Если в спальных помещениях тесно, он справится, если это означает прижимать к себе свою пару.

Сорча заснула почти сразу, дыхание стало ровным и мягким, но Ореку потребовалось гораздо больше времени, несмотря на навалившуюся на него усталость. В доме стало тихо. Слишком тихо. В ночном лесу было много звуков и время от времени дул прохладный ветерок.

Стараясь не толкать ее, Орек вытащил из своего рюкзака один из мехов и накинул на них, не для тепла, а для веса и запаха. Он поднес меха к носу, успокоенный знакомым ощущением и ароматами.

Он наконец смог успокоиться, когда Сорча удовлетворенно замурлыкала во сне, прижавшись к нему и находясь в безопасности в своей постели.

28

Орек проснулся с волосами своей пары во рту, запутавшимися в его пальцах. Тем не менее, он был рад этому, знакомый запах и мягкость не давали ему резко взбодриться от окружавшей его странности. Четыре стены. Неподвижный воздух. Кровать, которая скрипела при каждом движении.

Он проспал несколько часов: серый рассвет просачивался через два окна комнаты, заливая ее бесцветным сиянием.

Орек осторожно выбрался из-под своей уставшей спутницы и снова уложил ее, плотно укрыв мехом. Она свернулась калачиком на теплом месте, которое он оставил, и вздохнула.

Сорча спала не самым чутким сном, но обычно она бы проснулась от этого. Его пара была измотана путешествием и воссоединением, и он знал удовольствие от возвращения с долгой охоты, чтобы наконец снова выспаться в своей палатке.

Ее лицо во сне было таким совершенным, что он просто должен наклониться, чтобы поцеловать ее в щеку. Тепло, безопасно и она спит — он мог быть более чем доволен этим.

Орек надел чистую рубашку и бриджи, а затем сапоги и куртку, но оставил другую кожаную одежду. Это заставило его почувствовать себя странно раздетым, уязвимым, и у него зачесались руки пристегнуть хотя бы топорик к боку. Но это был дом ее семьи. Здесь не было никакой опасности.

И все же ее похитили работорговцы прямо за ее дверью.

Он остановился на своем охотничьем ноже, надежно спрятанном в ножнах на поясе.

Схватив Дарраха, он тихо вышел из комнаты и прошел по коридору мимо всех остальных закрытых дверей. Его шаги были бесшумными, когда он спустился на первый этаж, обнаружив, что там тоже тихо и неподвижно.

Хотя…

Из глубины дома до него донеслось шарканье и недовольное ворчание.

Он стоял у входной двери, не зная, что делать. Он хотел еще раз прогуляться по окрестностям без стольких человеческих глаз, сориентироваться и, возможно, найти что-нибудь поесть для Дарраха, чтобы тот снова не был таким голодным за столом. Аромат леса и ощущение ветерка на его коже также были соблазнительными.

Вскоре к нему в дверях присоединился один из братьев, младший мальчик, Калум. Он удивленно поднял голову, когда увидел Орека, его глаза расширились, когда множество странных вещей, которые он нес, запрыгали в его руках.

Из всех ее братьев и сестер этот был больше всего похож на Сорчу. У них были схожие тугие завитки каштановых волос, и в отличие от других братьев и сестер, у которых веснушек было всего несколько на носу и щеках, у Калума и Сорчи у обоих они были по всему лицу и на груди.